Игорь Вереснев - Упрямое время

На губу скатилась капелька влаги. Я слизнул её машинально. Солёная. Слеза? А я и не заметил, что плачу. С чего бы это? Наверное, от радости? Электричка замедляла ход. Бетонный настил короткой платформы, убегающая вниз по заросшему высокой травой склону тропинка, коньки крыш, белеющие в листве деревьев. Безымянная остановочная площадка. Ничем не хуже всех прочих. Моя остановочная площадка.

Двери распахнулись. И я уже потянулся к поручню, когда – в который раз! – вспомнил, что держу в руке туфельку. Оставить в тамбуре? Выбросить по дороге? И то, и другое казалось неправильным. Кощунственным.

Стоявший на платформе парень решил, что я выходить передумал. Легко запрыгнул на ступеньку, поднялся в тамбур. Обычный парень в не слишком свежей рубахе и давно нуждающихся в стирке джинсах. За спиной – гитара, длинные волосы лоснятся жирными прядями. То ли хиппующий музыкант, то ли пытающийся зарабатывать музицированием бродяжка.

Парень уже готов был распахнуть дверь в вагон, когда я тронул его за плечо.

– Извини. Можно тебя попросить?

– Ну?

Парень опасливо покосился на меня. Видно, щетина и свежий синяк на скуле добавили «мужественности» моей роже.

– Видишь, женщина с девочкой? – я показал на Ирину и Ксюшу.

– Ну?

– Можешь им туфельку вернуть?

Он не успел ещё раз «нукнуть» – я сунул туфельку ему в руку. Парень покрутил её растерянно.

– Ладно…

Я не стал ждать, смотреть, что будет дальше. Двери электрички дрогнули, готовясь закрыться. Пора выходить из этого вагона. Из этого настоящего.

Ксюша встречала меня у ворот турбазы. Заметила издалека, едва из-за поворота показался, едва ступил на обсаженную кипарисами дорожку, ведущую к проходной. Замахала приветственно руками, бросилась навстречу.

– Дядя Андрей, здравствуйте!

Я поймал её на бегу, подхватил, и она мигом обвила руками за шею. Как мне хотелось тоже обнять её, прижать покрепче к груди! Сдержался. Не знает ведь, что я её отец. Никто не знает.

– Привет-привет, – бережно поставил Ксюшу на тротуар. – Как вы тут поживаете? Чем занимаетесь?

– У нас всё в порядке. Купаемся, загораем, книжки отдыхающим выдаём. А вы как съездили? С дочкой виделись?

– И я удачно съездил, дочку повидал. – «И сейчас вижу!»

Мы пошагали к воротам турбазы. Я шагал, а Ксюша-Саша так и вертелась вокруг. Не удержавшись, поддел её:

– У тебя волосы возле корней светлые. Ты что, красишь их? Зачем?

Она быстро провела рукой по макушке, будто пальцами могла увидеть, что там делается.

– Маме так нравится, вот и красит меня. Только вы ей не говорите, что заметили, а то она расстроится.

– Вредно это, красить часто. У тебя могли быть пышные русые волосы. Неужели не хочется?

– Неа, я к таким привыкла. – И тут же перевела разговор на другое: – Дядя Андрей, а почему вы хромаете?

Я крякнул с досадой. Заметила таки, глазастая. Как ни старался ровно идти, а не получалось, левую ногу рвало болью. И дело не в синяке, заработанном, когда в электричку с разбега вломился. Синяк это так, мелочёвка. А вот когда выпрыгивал я из электрички, хуже обернулось. Межвременье накатило чуть ли не на лету, выдернуло из-под меня вагон. Оступился, потянул сухожилие. Со стороны ничего не видно, ни отёка, ни покраснения, а ногу в колене не согнёшь. Очень неприятная травма, для охранника в особенности. Руководству турбазы не понравится, если узнают. Но это как раз заботило меня меньше всего. Хуже, что с Ксюшой теперь по горам не полазишь и не поплаваешь всласть. Но огорчать дочь не хотелось.

– Да пустяки, – я постарался придать голосу беззаботность. – До свадьбы заживёт.

– А вы что, жениться собираетесь? – насторожилась Ксюша.

– Всё может статься.

Дальше она шла молча, видно, обдумывала мою фразу. Лишь у самых ворот турбазы уточнила:

– Дядя Андрей, так вы насовсем вернулись, или опять уедете?

– Насовсем. Теперь – насовсем.

В библиотеку я заявился перед самым закрытием. В брюках с наутюженными стрелками, в новенькой рубашке, с букетом роз. Разумеется выбритый, причёсанный и наодеколоненный. А синяк на скуле… Так его уже почти не заметно.

– Добрый вечер в вашей хате!

Ирина подняла голову от книжки. Брови её моментально взлетели вверх.

– Андрей… Ох! Добрый вечер… Александра сказала, что ты приехал…

Она ещё что-то говорила бы, но я уже подошёл к её столу, протянул букет.

– Ира, это тебе.

– Мне?! Ой…

Она поднялась, потянула было руки к цветам, но взять не решалась. Не знала, можно ли это брать? Ей что, кроме учеников и цветы никто не дарил?