Анастасия Гофман - Печать силы

Даже когда Владимир застукал Анну в объятиях другого, ее взгляд был совершенно невинным.

Владимир не мог подняться с колен, тело дрожало, не слушалось, а силы, которые появлялись из ниоткуда, грозили вновь выплеснуться.

Тело лучшего друга лежало под грудой поломанных стульев, пламя уже набросилось на нее. Потребовалась сила воли, помноженная на чувство вины и ненависть к себе, чтобы Владимир сделал несколько движений навстречу. Его бесчувственные пальцы ухватились за край опрокинутого стола, тянули его изо всех сил, чтобы избавиться от огня. Избавить от опасности хотя бы Адама. Тот был без сознания, но крепко зажмурившись на мгновение, Владимир увидел, что его друг жив. К тому же крошечные, тонкие, словно паутина, щупальца тянулись во все стороны от его тела, ухватившись за самого Владимира и за то, что осталось от Анны. Но девушка была неподвижна. В ее теле теплился какой-то свет, но он медленно затухал, ускользая сквозь ее пальцы, стремясь покинуть ее.

«Аня? Неужели я…»

Боль сверкнула где-то глубоко внутри, но слез не было, разум подавлял их, мешая тратить жизненно необходимую энергию. Владимир не мог не смотреть на девушку. Его сердце сжалось, он ненавидел себя теперь еще больше, чем обычно.

Откуда-то с улицы раздались громкие крики людей, лай собак и звон колокола, оповещавший о пожаре. Люди сбегались со всей округи: кто поглазеть, кто помочь, кто искренне позлорадствовать. Еще бы, не каждый день удавалось посмотреть на то, как гибнет полсотни богачей, живущих в свое удовольствие, в то время как народ голодает.

Владимир ощущал, как вся его суть вновь готовится к атаке. Энергия, похищенная из тел тех, кто не умер от ударной волны, заполняла его до краев. Раны затягивались моментально, клетки делились так стремительно, что разум на несколько долгих секунд погрузился в густой туман неосознанности. Кровь бежала все быстрее, разогревая мышцы, возвращая им жизнь. И когда она полностью восстановила разрушения, причиненные Владимиром самому себе, парень шагнул вперед, неуверенно, не веря в то, что действительно до сих пор жив.

Владимир выбрался из разрушенного дома, где провел самые лучшие мгновения жизни, оставив позади тех, кого считал своими друзьями. Он знал, что если не уйдет, погибнут другие. Все, но только не он. Голос любимой девушки звучал в голове, ее смех вырывался из далеких уголков сознания, давя на болевые точки его разума, испещряя чувства глубокими ранами вины.

Нежный шепот девичьего голоса наполнял все кругом. Пытаясь избавиться от наваждения, Владимир закрыл уши, но почувствовал теплоту крови на своих руках и то, как стремительно она сворачивалась под жаром пламени. Анна все так же преследовала его, пока он пробирался сквозь осколки прошлой жизни в поисках выхода.

Огромные языки пламени закрыли собой целый мир. Любопытные зеваки проводили взглядом единственного выжившего: женщины охали, прячась за спинами мужей, мужчины с ужасом смотрели на виновника взрыва.

Никто точно не знал, что именно молодой наследник известной всей округе княжеской семьи виноват в случившемся. Но он стал для всех в одно мгновение не иначе, как дьяволом. Ведь кто еще мог выжить после такого?

«Убирайтесь к черту…» – шептал он тихо про себя. Даже в своих мыслях Владимир не мог кричать. Ужас сковал его.

И тут…

Новая волна захлестнула его, парень согнулся пополам, пытаясь сдержать ее, но у силы были свои планы.

«Прочь отсюда!» – кричал он.

«Я не могу больше…» – взывал он.

Но никто не слышал этих слов, безмолвие повисло в воздухе, как затишье перед бурей.

Волна вырвалась наружу, ледяная и острая, под ее натиском земля замерла, а все живое застыло на месте. Цветы, несколько минут назад забросанные осколками стекла, превратились в ледышки.

Люди в оцепенении наблюдали за происходящим. Никто не пытался бежать, никто не отвернулся, словно порабощенный видением прекрасной волны. Смерти. Все эти глупцы остались стоять на месте. И их тела еще долго пребывали в таком состоянии, даже когда Владимир был уже далеко отсюда, а замерзшие выражения лиц остались такими навсегда.

Слухи разносились как чума. Они распространились далеко за пределы губернии, где располагалась разрушенная усадьба семьи Владимира, и обрастали все новыми подробностями.

Народ был напуган небылицей, никто не подходил больше к старому полусгоревшему дому, навсегда похоронившему под своими обломками тела несчастных жертв. Адам выбрался довольно быстро, пришел в себя немногим больше, чем через пятнадцать минут после исчезновения Владимира. Ему повезло – пламя двигалось в другом направлении, к Адаму его не пускал поток воды, лившийся из кожаного рукава, прикрепленного к медной пожарной трубе. Парень кашлял без остановки, лишь изредка находя силы, чтобы сделать вдох. Ужасный запах гари и мельчайшие частицы все еще горячего пепла проникали в легкие, разрушая их изнутри. Несколько человек в темно-зеленых кафтанах пробрались внутрь через выбитое окно. Они кричали что-то друг другу, и, заметив юношу, вытащили его из горящего здания, оттащив в сторону прямо по кровавой траве и осколкам стекла. Адам не понимал, что происходит. Он запомнил лишь то, как вошел Владимир. Анны не было рядом.