Ольга Антер - Грань реального

– Ну вот зачем ты так? Разве что-то изменилось бы, перейди я в твой род? Тебя бы уже не было, Лисичка. Мы с самого начала знали, что этим кончится, и трех попыток было более, чем достаточно. Или ты думаешь, мне не больно смотреть на родившихся мертвыми детей? Или считать дни до того момента, когда отведенный тебе срок истечет, так и не отсроченный ничем?

– Лис…

Молодая женщина в мятом костюме нервно обхватила себя руками за плечи, даже не заметив собственного жеста. Холодно, как же холодно в этом старом доме! Словно в брошенном маяке, точно так же принадлежащем роду Баго.

Немолодой дипломат горько скривил лицо и нервно потер тонкий аристократически нос с легкой горбинкой, слегка усугубленной случившимся в далеком детстве переломом.

– Ну что – Лис? Ты ведь даже не заплачешь. Ты – Глава, и всегда знаешь, как правильно поступить. А я просто хотел, чтобы ты жила дольше, чем установлено этими демонскими Законами.

Неожиданно для себя самой Лана положила ладонь на светло-серую ткань рубашки Тройна, и он, вздрогнув, замер неподвижно.

– Дать жизнь до тридцати, или смерть. Как только младшему ребенку исполнится три – смерть. Никакого искусственного зачатия, постоянный риск потерять малыша. Это плата для женщины, которая становится Главой рода Баго, не позволяющая превратиться в трясущееся за свое чадо животное – или просто животное, ослепленное завистью к другим матерям. Научиться хранить, осознав чувство настоящей любви и страха, и при этом точно знать, что не увидишь итога. Разве не интересно все это установлено богами? Они играют с нашими родами в весьма занимательные игры.

– Боги создали людей от бессилия, – перехватив руку женщины, Лексаз подтянул ее поближе и бережно обнял. – И делают бессильными нас самих, чтобы наслаждаться чужими мучениями. Если бы я мог хоть что-то изменить, Лисичка! Все, что было позволено, – дать тебе уйти.

– Если бы ты меня не отпустил, я была бы счастлива.

– А разве Ри не делает тебя счастливой? Разве не стоит жить хотя бы для нее?

– А я и живу. Но всегда хотела попросить прощения.

– Ай, да перестань, – Лис широко развел руки в недоуменном жесте, и Лана поспешила отодвинуться, пока не стало слишком поздно. – Я никогда тебя ни в чем не обвинял. Мы взрослые люди. Я больше расстроен, что тебе плохо с мужем.

– Если отвлечься от частностей, он плюет на Астраль с высокой башни.

– А ты, конечно, не можешь, – мужчина двинулся вперед, предоставив Лане себя догонять.

– Не могу. И не понимаю, почему мне пытаются диктовать какие-то сногсшибательные требования и условия на предмет роли женщины в семье.

– А стукни его разок хорошенько, – хохотнул Лис, вспоминая особо пикантные моменты их общего прошлого. – Ты ведь умеешь.

– Будешь издеваться, тебя стукну, – пообещала Лана, останавливаясь у дверей своей комнаты. – Разберусь как-нибудь. Больше всего он боится вылететь со своего места раньше срока, и потому мои правила выполняются неукоснительно.

– Если такой день все же придет, попробуй не забыть про меня? Я уже научился стирать носки и готовить. Правда, получается ерунда, но она уже не взрывается. Видишь, Лисичка, я старался.

Медноволосая женщина не выдержала и рассмеялась, вспомнив единственную попытку Тройна что-то приготовить. Посвященный женщинам день начался для Ланы с резкого подскока и спринта на кухню, где забрызганный с ног до головы мужчина пытался быстро оттереть со стен предназначавшиеся стать завтраком ошметки.

А уж про попытку постирать и вовсе вспоминать не стоило. Ремонт обошелся гораздо дороже стиральной машины, но у Ланы были свои понятия о том, что должен уметь ее любимый мужчина.

Для кого же ты старался теперь, Лис?

– Кстати, может, пригласишь меня на пару рюмочек кальвадоса? Помнится, ты весьма не прочь…

– Не наглей, Тройн, – хмыкнув, прервала его спутница. – Спокойной ночи.

– Вот так всегда, – пожаловался Лексаз захлопнувшейся перед его носом двери и побрел прочь.

Опять пошли прахом все его моральные установки и решения. Слишком много грустной Лисички в окружающем пространстве, чтобы быть разумным. И хладнокровным, как майд.

Недобрая суета в подводном городе царила весь световой день. Найтир вполне был способен обходиться без сна по несколько суток, а его подопечным приходилось приспосабливаться.

Ближе к полудню, разбавившему подводную тьму рассеянными солнечными лучами, патриарх появился у огромной, заполненной многочисленными майдами площади собраний, занимавшей приподнятую плоскость подводного плато. Пусть здесь собрались далеко не все жители многотысячного поселения, но все, что он скажет, будет передано из уст в уста.