Ольга Антер - Грань реального

– Наши дети… Они купаются в водах глубин, поглощающих солнечные лучи. У них есть крылья, чтобы плавать и летать, у них есть руки, чтобы хватать, ноги, чтобы ходить. Не зная жизни, они считают себя бессмертными богами, которым дозволено все. И они дороги мне не меньше, чем дорог Лане Баго ее собственный ребенок…

Напевный голос патриарха обволакивал, пытаясь увлечь женщину в ту самую глубинную тьму. Но она лишь качнула головой, усмехаясь внутри себя.

Законы мудры. Не просто так Главе ставятся определенные ограничения. Хранитель должен быть бесстрастен и бесстрашен, а не вспоминать оставшихся позади детей и бежать от смерти.

Когда знаешь свой срок, поневоле становишься настоящей Баго.

– Мой ребенок не выходит ночью на сушу для того, чтобы напиться крови беззащитных существ.

– О да, он пьет молоко своей матери, я чую это…

Показательно втянув воздух, патриарх с наслаждением покрутил шеей и двинулся по неширокой дуге вокруг неподвижной Ланы.

– Давай что-то решать, Найтир. Ты ничего не выиграешь от переходов на личности. Я хочу получить тех майдов, что прошлой ночью высосали в Альдрии восемнадцать человек. И оборвать жажду крови, пока они не поделились ею с другим молодняком.

– Дикие. Вы называете наших детей дикими. И ты хочешь сжечь их в лучах восходящего светила.

– Найди их, патриарх. Или я вызову изменяющих, которые призовут всех майдов, что единожды пробовали человеческую кровь.

– Ну, предположим, не единожды, а лишь в текущем году.

На миг оставив свой напевный тон, существо хищно и издевательски оскалилось, едва заметно пошлепывая при ходьбе растущими на ногах перепонками.

– Их будет мало?

– Нет…

– Будешь ли ты в их числе?

Найтир беззвучно остановился за спиной медноволосой женщины и положил остроконечные пальцы на ее шею, медленно ими перебирая. Холод его прикосновения заставил кожу Ланы мгновенно предательски ощетиниться пупырышками.

– Буду ли я в их числе, если попробую твоей крови сегодня?

Покрытая едва заметными чешуйками рука огладила второе плечо и легла на ставшую чуть более плотной с момента их последней встречи талию.

– Буду ли я в их числе, если мои шаманы встанут на пути изменяющих? Если потоки воды придут в Альдрию, и вместе с ними – наши лучшие воины? Кто продержится до рассвета?

Лана улыбнулась и сделала шаг вперед, без труда выскользнув из цепких объятий майда. Найтиру оставалось лишь сделать вид, что он и не пытался ее всерьез удержать.

– У тебя есть время до следующего восхода. Если же случатся еще нападения…

Женщина не договорила, но гордо выпрямившемуся патриарху и так все было понятно.

– Карай их, дорогая Лана. А я приведу тебе еще.

– Приведи тех, кто верит в собственную безнаказанность. Кто пришел в Альдрию прошлой ночью, ничуть не заботясь о цене для собственного народа. Остальные меня пока что не интересуют.

– Вкус горячей крови, истекающей из жил бьющегося в твоих руках разумного существа… Как это пьянит! Не забыть всю жизнь, попробовав единожды. А ведь с каждым новым веком ее добыть то проще, то сложнее, то снова проще, то снова сложнее. Вы доверяли свои жизни жалким скорлупкам, на которые мы обрушивались карающими остриями. Как же все могло так измениться?

– Жизнь родилась в море, но разум давно ушел дальше. Чем сложнее выжить, тем быстрее происходит эволюция.

– Остались один день и одна ночь. Мое время. Что ж, жди.

Патриарх сделал плавный шаг назад, к скрывавшемуся за его спиной высокому окну, и картинно опрокинулся в проем. Мгновением спустя Лана услышала тяжелый всплеск, и тут же едва заметная бледная тень вынырнула из вод в высоком прыжке, подаренном трепещущими кожистыми плавниками, и разинула зубастый рот в пронзительном вопле.

Усмехнувшись, женщина также поспешила покинуть подножие маяка. Если бы Найтир выбрал окно чуть левее, красивого жеста уже б не вышло – майду предстояло бы приземлиться на камни осыпи и бесславно сползти в родную пучину.

Зная патриарха, он наверняка до ее прихода все проверил. Может, даже отрепетировал, слишком уж блестела бледная кожа в начале их разговора. Найтир всегда тщательно планировал каждое движение, подбирал каждое слово чужой речи, и оставалось лишь предполагать, как и когда он ей научился.

В то время, как Лана, собрав волю в кулак, на последних остатках сил отправилась инспектировать посты, ее недавний собеседник бездумно скользил между морских течений, погружаясь все глубже и глубже в принадлежащее майдам царство. Закрывавшая глаза прозрачная роговая пластинка, почему-то называемая людьми третьим веком, ушла глубоко под кожу, позволяя родной стихии омывать светящиеся глаза майда.