Ольга Антер - Грань реального

– Сиэ, – осторожно уточнила девушка. – Мы что, все это должны осмотреть?

Перед посетителями открывался длинный, уходящий куда-то далеко вглубь здания коридор. Слева огромные окна выходили в неярко освещенный крытый атриум, справа же виднелось множество входов в отдельные экспозиции. Насколько Аори успела заметить, каждая комната представляла собой проходящую между витрин и экспонатов запутанную тропу, и входы позволяли присоединиться к просмотру в промежуточных точках.

– Нет, – рассмеялась Сиэсса. – Хочу показать тебе зал рас.

– Два-с, три-с, – проворчала Аори, вновь утаскиваемая в неведомые дали энергичной изменяющей.

– Не ворчи. Тебе шестнадцать или двести шестнадцать?

– А тебе?

– Кхм…

Сиэ покрепче сжала руку девушки, и та невольно отметила, насколько у изменяющей теплая, мягкая и в то же время удивительно крепкая ладонь.

– Что? Женщинам такие вопросы некрасиво задавать?

Вместо ответа Сиэсса лишь улыбнулась, вновь тряхнула челкой и, наконец, свернула в один из затянутых голубоватой дымкой проемов.

Небольшое помещение, погруженное в полумрак, выступало в роли общего информационного пространства, и, по совместительству, входной группы. Во всех четырех стенах виднелись порталы, через один из которых только что вошли Сиэ и Аори.

Рядом с проемами тускло светились витрины и, более ярко, информационные экраны. К одному из них изменяющая тут же подтащила свою спутницу.

– Итак, – пальцы женщины уверенно заскользили по экрану, вызывая нужные ей сведения, – на Астрали обитает четыре расы, делящиеся на два типа. Высокие и малые. К высокой расе относятся люди и майды, последние перенесены в нее лишь несколько столетий как. К Малым относятся номы и эфы.

– И в чем отличие?

Аори с интересом уставилась на схему. Людей изображала стандартная антропоморфная фигурка, майдов – подобная ей с длинным извивающимся хвостом вместо ног. Фигурка номов была маленькой и практически одинаковой вширь и в длину, а значок эфов больше походил на вставшую на дыбы длиннохвостую кошку.

– В социальном устройстве. Высоким расам обязательны три главные характеристики: наличие централизованной власти, относительное равенство всех граждан и, как следствие, возможность выбора социальной роли, и… э… направленная внешняя политика. Первый из них реализовался в обществе майдов не так давно. Пошли, наверное, в отдельные залы, тут неинтересно. Схемы, буквы…

Девушке ничего не оставалось, как двинуться вслед за Сиэ в первый проем.

– Людям посвящен отдельный этаж, – предупредила изменяющая ее вопрос. – А на этом каждой расе – по одному крылу. Если захочешь, сможешь потом рассмотреть все подробно. Сама.

Машинально кивнув, Аори приготовилась внимать.

От всего представленного рябило в глазах, и следующие полчаса слились в настоящий водопад образов, картин, реконструированных сцен и фильмов, артефактов и просто бесценных комментариев изменяющей. С каждой из рас ей приходилось иметь дело, и в рассказах Сиэ пряталась жизнь.

Лишь благодаря им Аори смогла кое-как утрясти все в голове.

Самой милой расой Астрали девушке показались эфы – маленькие пушистые существа, живущие в огромном количестве на материнских деревьях, каждое из которых могло сравниться с целым лесом. Почти каждая из массивных ветвей опускала вниз прямые корни, и основной ствол древа прятался за ними, как за частоколом.

Эфы очень сильно привязывались к своим деревьям и прочей живой природе. Они никогда не покидали лесов, переговариваясь высокими, напоминающими птичье пение звуками. С людьми трехполые пушистые малыши были неизменно дружелюбны, но делиться секретами и навещать города не спешили, недоуменно тараща огромные глаза в ответ на любые приглашения.

Контрабандисты не раз предпринимали попытки приручить эфов в качестве милых домашних питомцев, отлавливая одиноких зверушек на окраине деревьев-лесов. Если после этого человеку удавалось быстро убраться на достаточное расстояние, какое-то время пушистик жил в клетке, отказываясь от любой еды.

Потом умирал, и никакие ухищрения не могли это изменить. А обратиться к изменяющим означало моментально отдать себя в руки правосудия.

Если же ловец оказывался нерасторопным, что случалось гораздо чаще, о нем больше никто и никогда не слышал. Природная магия эфов была совершенно особенной, и расспрашивать о ней было бесполезно. Казалось, лишенные разума растения оной ненадолго обретали, помогая своим подопечным в трудные минуты.