Ольга Антер - Грань реального

– Дани…

– Любовь… Верность… Забота… Брат, это все выдуманные слова о несуществующих чувствах. Есть жажда, свойственная каждому майду, и долг, который я выполню.

– Ты врешь! – через силу выдавил Мэй и сделал несколько шатких шагов по направлению к погружающейся в волны сестре. Сжать тонкое горло своими руками, прервать творимое заклятие… Но не дошел, бессильно взрыхлив камни собственным телом, порывающемся броситься к ускользающей добыче и вонзить в нее клыки, наслаждаясь стекающими по губам тёплыми струями.

– В Альдрии сейчас четверо майдов, объятых той же жаждой. Сильнее, неодолимее, внезапнее твоей. Борись с нею, останови их! – Голос Дани звучал насмешливо и торжествующе. – Твои дорогие люди страдают, разве ты не слышишь? Вонзи свои клыки в эти мягкие, слабые шеи, непривычные к твоему напору, прерви их муки. Иди же, сын патриарха. Властвуй!

– Как ты смогла… – слабо прошептал Мэй, против своей воли поднимаясь и делая первые шаги прочь. – Как? Общая кровь…

Дани его услышала и даже снизошла до грустного ответа, погружаясь в теплые воды.

– Ценой одной очень маленькой и невосполнимой жизни, дорогой братец. Нас ведь больше…

Волны сомкнулись над головой сестры, и Меатин со стоном бросился к разгорающемуся огнями городу, чувствуя, как его разум исчезает под напором истинной сути майда.

Найтир молчал, глядя в украшенную искусной резьбой белую стену. Больше всего Дани было интересно, замечает ли отец руку, оглаживающую его голову нервными скупыми движениями.

Заметил.

Сжал ладонь до боли собственными когтями, не обращая внимания ни на приглушенный писк дочери, ни на расплывающиеся в воде багровые струйки.

– Ты убила моего ребенка, чтобы заставить брата напасть на Альдрию.

– Нет.

– Как – нет?

– Не только его, – криво и вызывающе улыбнулась Дани. – Всех пятерых. Но силу у малыша пришлось взять для Мэя.

– О чем ты споришь? – патриарх едва сдерживал рвущиеся наружу слова, и его пальцы сжимались все сильнее. – О чем?

– О майде, который желал убить твоих детей. Который уверен в превосходстве людской расы. Который не желает возродить величие своей. Который способен пройти в наш дом незамеченным.

Голос Дани полнился мучительной болью.

– О майде, который – сын патриарха. Пытавшийся помочь своим братьям и до конца выполнивший свой долг. Уничтоженный людями, которым неосмотрительно доверял. Сожженный ими в лучах глаза земли.

Вскинув глаза на дрожащую майду, Найтир выпустил ее ладонь, и Дани со стоном накрыла ранки губами.

– И чего ты хочешь, дочь?

– Войны!

– И, как ты полагаешь, у меня будет символ и имя?

– О да. Древняя кровь, бессмысленно уничтоженная нашим кормом!

Глаза Дани пылали ненавистью и безумием, и Найтир усмехнулся. Скоро, уже совсем скоро…

– Твой любимый брат все еще не погиб, дитя мое.

– Он должен умереть. Я не собираюсь жить в постоянном страхе, и если ты настолько слаб, что отпустишь его одного, я прикончу этого выродка собственными руками!

Не удержавшись, патриарх откровенно расхохотался.

– Если бы ты могла, то сделала бы это сразу. Почему ты просто мне обо всем не рассказала?

– Ну… – лукаво потупилась Дани. – Мне захотелось немного поиграть.

– Я не осуждаю тебя за желания. Но есть вещи, с которыми забавляться не стоит.

– Я больше не буду! – с готовностью пообещала девушка.

– Тогда иди ближе.

Найтир протянул руки, и Дани с готовностью соскользнула к нему со своего сидения.

– Осталось меньше луны. Я хочу тебе помочь.

– Как?

– Помнишь, что мы делали, чтобы ты зачала?

Девушка, едва заметно покраснев, зарылась пальцами в толстый ковер водорослей, укрывающих пол.

– Дочь. Моя дочь.

Патриарх с силой провел когтями по собственной шее, оставляя кровоточащие порезы, и немного откинулся назад, чтобы прильнувшей к нему майде было удобнее. Он все еще приходил в совершенно излишний экстаз от прикосновений ее холодных губ и шершавого языка, собирающего с кожи соленые капли.

Не в силах сдерживаться, Найтир положил руки на бедра Дани, прижимая ее к себе, и в который раз проклял поганую шутку эволюции, не дающую возможности осуществить желаемое в сей же час и миг. Раны уже срастаются, ткани регенерируют, и неплохо бы взять с дочери плату за этот подарок.

Девушка наконец оторвалась, с сожалением глядя на бледные полоски, расчертившие сомкнувшуюся чешую. Патриарх отстранил ее одним резким жестом и поднялся. Всего несколько часов до заката и конца ночи, а он все еще не встретился с сыном.