Елена Сидоренко - (Не)люди (СИ)

На этот вопрос Пятая не ответила — резко взмахнула рукой, отсекая дальнейшие расспросы, заставляя Оза замолчать. Но парень уже догадался, кем являлся этот третий. Точнее, у него было два предположения, которые он так и не озвучил. В комнате застыла тишина, Эмма что-то чиркала на бумаге поверх своих рисунков. Отчего-то подавленная, к чему-то готовящаяся. И Оз понял, какого вопроса она от него ждет.

— А кого Смотритель пытался перенести? Это был важный для него человек? Мать?

— Нет, — Пятая помрачнела, и парень понял: он спросил то, что должен был, чтобы поставить точку в этом рассказе. — Это человек, которому Смотритель обязан жизнью и мечтой… Но, опережая твой вопрос: не получилось. В нас его нет.

Оз побледнел. Пятая кивнула, будто подтверждая его ужас. Потом встала и, смяв в кулаке лист бумаги, в никуда прошептала:

— Программа для нас была написана позже. Тот проект провалился, а человек погиб. От всего этого осталось только имя «Эмма».

В начале апреля опасность загноения раны Оза окончательно осталась позади, а восстановление ноги пошло хорошими темпами благодаря инъекциям со стимуляторами и витаминами. К началу мая Эммы обещали уже снять гипс.

Суровая восточная зима, заточившая трейлер в снежный плен, начала отступать, освобождая путешественников и даря надежду на скорое возобновление движения. Эммы, желая помочь парню, разбили территорию закрытого города на десять частей. Они также хотели понять, действительно ли снаружи безопасно. Пятая и Вторая, с большим трудом превозмогшая страх перед миром за пределами трейлера, совершали вылазки-расследования. В местах, где Оз отметил примерное положение других спусков в бункер, они задерживались дольше: обследовали всю территорию в радиусе ста метров и выбирали место для Первой, чтобы в случае чего можно было живо вернуться в трейлер.

Одной такой задержкой однажды и воспользовался Оз. Он месяц ждал, пока Эммы перестанут пристально за ним следить — они все будто боялись, что Оз начнет задавать какие-то вопросы. И парень намеренно молчал, глуша в себе все, что хотел узнать и спросить. Его все еще не отпускала история Эмм. Оз был благодарен, что они доверили ему такую тайну, но понимал: они открыли не все. Далеко не все. И утаили самое важное: имена. Или одно имя. И если относительно третьего не-человека в проекте у него были догадки, то как же звали человека, который должен был стать Эммами?.. Этот вопрос оставался без ответа. И только Третья, глядя на Оза погасшими механическими глазами, будто что-то знала. Он так и не отдал дроидам ее остатки. Так и не смирился с тем, что Третьей больше нет.

«Точно, — подумал парень, — она же, как и другие Эммы, должна знать! Пятая мне точно не расскажет, а спрашивать Вторую или Первую бесполезно — они связаны. А вот Третья уже ни с кем из них не связана!» — и Оз который раз выудил ее голову с висящим на проводах личным блоком из коробки. А потом долго просто смотрел в погасшие глаза и глушил в себе горечь и отголоски боли.

— Первая? — на всякий случай позвал парень, но Эмма не ответила. Только на его панель пришло лаконичное сообщение о том, что она занята. Одна фраза: «диагностика систем» пообещала Озу как минимум час свободного полета. О том, что он будет делать в течение этого часа, никто из Эмм не узнает. Это был шанс, которого больше не представится. И Оз решился.

Почти десять минут ушло на то, чтобы с загипсованной ногой доползти до ремонтного отсека, в то время как обычно до него можно было добраться едва ли за несколько шагов. Самым трудным оказался поворот, на котором парню пришлось задирать ногу вверх, рискуя порвать связки — с гибкостью у него всегда были проблемы. Запыхавшись, подтягиваясь по полу на руках, он мысленно молил, чтобы Эммы не выбросили того дроида-уборщика, принесенного из бункера. И на радость Оза тот оказался аккуратно сваленным в углу. Парень, вытянув больную ногу вперед, с трудом сел на пол. В голове обрывками начали всплывать воспоминания о том, как однажды он со Смотрителем разбирал сломавшегося кухонного дроида. Старик тогда взял его голову, батарею… Зажимая фонарик в зубах, а голову Эммы — между ног, Оз долго пыхтел, соединяя контакты из шеи Третьей с системой уборщика. Он боялся ошибиться — одна ошибка, и все пропало. А ему еще обратно ползти.

— Давай же! — прошипел он, запуская дроида-уборщика и застывая в нетерпении. Пальцы начали барабанить по полу, а зубы — болеть из-за того, что Оз сильно сжал челюсти на фонарике. Послышался короткий щелчок, и глаза Третьей начали загораться. Медленно и иногда мигая. Оз чуть ли не прыгал сидя, тихо поскуливая от несдержанности. Осталось едва ли двадцать минут, и парень, скрючившись, почти коснулся лбом лба Эммы, вглядываясь в ее глаза.