Алан Нукланд - Эпоха Полтины. Декста Квинта (СИ)

А черничный пирог! Он совсем забыл про черничный пирог!

Старик даже остановился, мечтательно прикрыв глаза и причмокнув губами. Он обожал черничный пирог, а его Дора готовила самые лучшие пироги не то что в Винтре - в самой Винтаде! Помнится, она его покорила именно пирогами.

"Хотя, - он весело улыбнулся, - не только пирогами."

В приподнятом настроении он бодро зашагал дальше, даже позабыв о боли в ногах. Добравшись до низа, немного отдышался и нашарил на поясе связку ключей. Найдя нужный, сжал его в руке и направился к двери, но на полпути к ней ошарашенно остановился.

Дверь была открыта. Распахнута настежь.

Арнхольд вышел из ступора и, стукнув себя по лбу, который раз за день громко выругался:

- Вот божевольный межеумок! Колоброд чёртов! - Арнхольд зашел на склад, в раздражении захлопнув за собой дверь. - Как вообще можно было забыть запереть дверь? Культяпка!

Недовольно ворча, Арнхольд поднял повыше фонарь и направился вглубь оружейной.

Армастро в страхе подскочил, зажимая в кулаке освещающий медальон.

Кто-то невнятно закричал позади него, а потом раздался стук хлопнувшей двери. Он расслышал громкую команду "Не забудь запереть дверь, Культяпка!". В его сознании пронеслась паническая мысль: "Ловушка!".

Дэйк в ужасе уставился на бомбу.

Поймали на горячем!

Проклиная себя за то, что ввязался во всё это, он быстро запихнул тяжелую коробку с бомбой под стол и метнулся к бочкам. Вжавшись в них спиной, с силой сжал обеими руками медальон, чтобы даже самый крохотный лучик света не просочился сквозь пальцы.

Дэйк слышал шаркающие шаги и видел постепенно светлеющее пятно света, медленно приближающееся к нему. По его лицу струился холодный пот, а сердце готово было прорвать грудную клетку и бросится прочь. Он перестал дышать, когда увидел длинную тень, стелившуюся по полу и стенам, а после того, как из-за бочек появилась скрюченная рука, сплошь покрытая сетью вздувшихся вен и держащая в кривых пальцах небольшую лампу, он готов был обмочить штаны.

Что-то бормоча, горбатый старик прошел мимо него и направился прямо к столу.

"Колдун! - мелькнула страшная догадка. - Они натравили на меня колдуна!".

Дэйк лихорадочно стал искать на своём поясе кинжал, рукоять которого судорожно сжал запотевшей ладонью.

Колдун тем временем остановился перед столом и поставил на него свою сумку. Продолжая нашептывать себе под нос заклинания, он открыл её и извлёк какой-то предмет. Отставив сумку в сторону, взял со стола ящичек и какой-то черпак. Из-за его спины Дэйк не мог разобрать, что он делал дальше. Бросив отчаянный взгляд в сторону выхода, он уже подумывал сигануть что есть мочи и будь что будет! Но от внезапно раздавшегося стука замер, не в силах сдвинуться с места.

Старик задел ногой ящик с бомбой.

Время потеряло своё значение.

Словно во сне Армастро наблюдал, как колдун медленно наклоняется, чтобы заглянуть под стол.

Вытащив кинжал, он подкрался к ничего не подозревающему старику.

Занеся клинок, Дэйк не отрывал взгляда от седовласой головы.

Его дыхание участилось. Он почувствовал дрожь, пробежавшую по телу.

Кинжал со свистом опустился.

Отточенное лезвие с мягким хрустом вошло к затылок колдуна и он стал безмолвно заваливаться набок. Едва успев подхватить дряхлое тело, Дэйк тихо опустил его на пол. Потом быстро засунул окровавленную руку под стол и, схватив активатор, бросился к выходу.

Никто не пытался его остановить. Никто его не преследовал.

Дэйк Армастро беспрепятственно покинул Винтру и больше в неё не возвращался.

А последней мыслью Арнхольда Брентворда была его старушка Дора и черничный пирог, ожидавшие его дома.

11.

Бэн сидел на плоском валуне у самого края обрыва. Подтянув к груди колени и обхватив их руками, он неотрывно всматривался в непроглядную темень. Он сидел так уже несколько часов, не обращая внимания на бушевавшую непогоду и всецело отдавшись своему занятию. Костоправ знал, что где-то там, спрятавшись от него в ночи, была расположена Винтра.

И Бэн ждал.

Ливень уступил место мелко моросящему дождю, капли которого стекали по его мокрым волосам. Казалось, он идет уже целую вечность. Но Костоправ давно привык к подобной погоде и всё это ему было до боли знакомо. И самое странное в том, что она помогала Уилторсу вновь ощущать себя прежним: молодым, опасным, не скованным никакими законами и правилами. Раньше он был тем, чьего имени боялись все колониальные ублюдки. И теперь он снова был Костоправом из Антригора, а не мягкотелым ветеринаром из Телиона, и не существовало никаких преград между ним и его противниками.