Ирина Шевченко - Дочь Хранителя

— Это еще не точно, — смутилась Вришка. — Я случайно… узнала.

Подслушала, безошибочно определила я.

— Понимаешь, Велт — последний мужчина в роду. И без наследника ему никак нельзя. Вот если б у нас, как у эльфов или у Северных баронов было, чтоб и девочки тоже наследовали, то и Линка подошла бы. А так только сын должен быть. У Велтара. Или у меня, на крайний случай. Но я-то вообще замуж не собираюсь! — сбросила с себя ответственность за наследование девушка. — Я к Белым сестрам уйду.

Все целительницы младших курсов рвутся в прославленный орден "непорочных дев". Но как рассказывали ученики постарше, именно девчонки с этого отделения оканчивают Школу, с выразительно-округлыми животиками, а то и вовсе с парочкой детишек на руках.

— Значит, придется Велту опять жениться, — заключила с вздохом подруга. — Дядя на него пока не наседает, но он и сам знает: надо.

— Вриш, а может все-таки ты?

— Не, я к сестрам.

На том и порешили.

— Ты только ребятам пока про меня не рассказывай, — попросила Верилья-Вришка. — Я сама. Потом.

— Ты тогда про ученичество это тоже не говори. Вдруг тэр Марко передумает? И вообще, Вриш, я с вами завтра не пойду. Мне домой надо, хочу с братом поговорить, пока он в свой лес не уехал.

— Ой, Гал, брат у тебя такой!

Ага. Кто куда, а вот эта рыжая особа с томным взглядом — к Белым сестрам!

Лайса я поймала уже в дверях.

— Ты ведь не очень спешишь? — затараторила я, впихивая его назад в дом. — У меня столько новостей. Вришкин дядя, оказывается, знаешь кто? Герцог! Я с самим герцогом, представляешь, вчера познакомилась!

— Рад за вас, — кивнул кард. Хотя радости в голосе ни капельки. Не выспался что ли?

— Но это не главное. Он, то есть герцог, сказал, что захотел со мной встретиться, как с новой личной ученицей Старшего наставника Марко. А личная ученица это знаешь что? Вот. И я не знаю. Но герцог сказал, что личные ученики быстрее других Школу заканчивают. Намного быстрее! Три года! Ну, может, чуть больше. И все! Понимаешь, Лайс, все! Мы сможем уйти с Тара, куда захотим!

— Рад за вас, — снова повторил он.

— Да что ты заладил: рад, рад? И за каких таких "вас"? Мы с каких пор на "вы"?

— Со вчерашнего дня, — не отводя тяжелого взгляда, заявил Эн-Ферро. — С тех самых пор, как вы напомнили мне о моем положении наемника при вашей особе. Безмерно счастлив, что вам придется в два раза меньше времени провести в этом Мире под моей охраной, и со своей стороны обещаю, что постараюсь впредь не докучать вам своими неуместными замечаниями.

— Знаешь, что действительно неуместно, Лайс? Твой идиотский выпендреж!

— Простите, больше не буду! — рявкнул он, захлопывая за собой дверь.

— Лайс! — я как последняя дура кинулась следом и, конечно же, растянулась на обледеневшем крыльце. — А-у!

Наверно и в Рыбацком услышали, а Эн-Ферро тот чуть ли не подпрыгнул.

— Что?! — только что стоял у дверей в сарайчик, а теперь уже рядом, с радующей сердце тревогой на физиономии.

— Прости меня, — выдавила я сквозь слезы, выступившие то ли от раскаянья, то ли от пронзившей подвернувшуюся ногу боли. — А-ай! — видимо все-таки второе. — Я вчера не это имела ввиду. Просто ты… А-у-у!

— Вставай уже, болезная, — вздохнул кард, протягивая мне руку помощи.

Одной рукой не обошлось, и ему пришлось задействовать обе, дабы поднять меня, внести в дом и под мой жалобный скулеж уложить на диванчик в гостиной.

— Что болит?

— Душа. А, ой! И нога. Правая.

Он стянул с поврежденной конечности сапог.

— А-а-а!

— Здесь? — от его ладони пошла волна тепла. — Лучше?

Я неуверенно кивнула.

— Встать сможешь?

— Наверное. А надо?

— Ну хоть пальто сними! — возмутился мужчина, на глазах превращаясь в прежнего Лайса. — Чай будешь, пока горячий? А то нос вон совсем посинел. Шапку тебе зачем покупали, если ты ее не носишь?

Слушая его недовольное, но такое родное ворчание, я с умилением думала, что не в меру заботливый брат все же лучше равнодушного наемника. Интересно, насколько бы его хватило?

— Дура ты, Галчонок, — без обиняков заявил он, появляясь в дверях с наполненной ароматным травяным отваром чашкой. — Я же на самом деле за тебя переживаю.

Я виновато шмыгнула, подтверждая правоту всех его обвинений, включая единожды одетую за весь прошедший уже декабрь беличью шапку и отмороженный нос.

— Ну рассказывай уже, что там с личным ученичеством? Это серьезно?

— То что я хочу тебе предложить, Галла, очень серьезно.