Робинзон - Под покровом тайны

Заглянув в кабинет, увидела, что Валентина Александровна стоит у стены и что-то там рассматривает. Она тоже была малинового цвета, но выглядела спокойной.

Я кашлянула, после чего она глянула на меня и сразу узнав, пригласила зайти.

— Лена, мама уже час, как звонила, так, что я уже нашла тебе подходящее место, будешь работать дневной санитаркой приемного покоя. Ну, может, иногда в выходные дни придется выйти в ночь. Мытья там хватает, но ты девушка молодая энергичная справишься, — бодро сказала она.

Что-то в ее голосе было не так, но мне в этот момент было все равно, главное меня берут на работу, а все остальное неважно. Теперь я буду сама зарабатывать себе на жизнь и не висеть обузой на маминой шее.

Валентина Александровна сама отвела меня в отдел кадров, где у меня взяли свидетельство об окончании восьми классов и свидетельство о рождении.

Мне пришлось переписать заявление о приеме на работу три раза, потому, чо от волнения я посадила пару клякс на бумагу.

Потом я расписалась в новехонькой трудовой книжке, и вновь в сопровождении Валентины Александровны пошла в приемный покой.

Там в это время скорая помощь привезла больного после автомобильной аварии, когда его в окровавленных бинтах, повезли на каталке мимо нас, спутница испытующе глянула на меня.

— Молодец, — сказала она после некоторой паузы, — даже глазом не моргнула. Это хорошо.

Мы зашли в небольшой закуток, где сидела старшая медсестра приемного покоя и я была передана с рук на руки. Тетя Валя ушла, передав со мной маме свои искренние сожаления по поводу папиной смерти и извинения, что не смогла придти на похороны.

Галина Петровна, просмотрела график и сухо сказала:

— Лена, завтра выйдешь с восьми утра, а то у нас Евдокия Егоровна совсем замучилась, по двенадцать часов каждый день пашет. Надеюсь, мыть полы ты умеешь?

В ответ я кивнула и продолжила внимать словам своей прямой начальницы. Той это, видимо, понравилось, потому, что она, уже менее сухо добавила.

— Сейчас пройди в сестринскую комнату, там сейчас Евдокия Егоровна с дежурным врачом чаи гоняет, она тебе все расскажет и покажет, чтобы завтра с утра смогла сразу к работе приступить.

Я послушно отправилась в сестринскую. Врач — мужчина средних лет с седыми висками равнодушно окинул меня взглядом, а вот Евдокия Егоровна, пившая чай из блюдечка завопила:

— Ну, что там еще! Неужели подождать нельзя пять минут. Дайте врачу хоть чуток передохнуть!

Но, когда я объяснила, что буду работать санитаркой, она сразу сменила гнев на милость и вскоре мы начали обход всех помещений, которые мне надлежит убирать.

Из больницы я ушла только часа два спустя. Но зато в памяти прочно улеглось количество хлорной извести необходимое для приготовления осветленного раствора и количество лизола, для добавки в воду при мытье кафельных полов. А также где и как получать белье для поступающих больных и еще много и много всего.

Когда подошла к дверям, то сразу углядела в почтовом ящике белый конверт. Сразу достала его и, прошла в квартиру, читая на ходу.

На конверте ничего не было написано, кроме нашего адреса и моей фамилии и инициалов.

В конверте лежала две небольших листка, на которых было написано — повестка.

Этими повестками нас с мамой приглашали завтра к четырем часам на улицу Кузьмина, дом шесть к следователю Шевцову.

Вначале я решила, что меня снова хочет допросить Василий Иванович. Но потом вспомнила, какое учреждение находится на Кузьмина, и мне стало не по себе.

Но, тем не менее, надо было готовить ужин, и я на время выбросила из головы все мысли о КГБ и занялась неотложными делами.

Когда с работы явилась мама, она так спокойно к этой повестке не отнеслась

— Так и знала, что это добром кончится! — сказала она, рухнув на стул и держась рукой за сердце, — ох Ленка, сколько нам нервов еще придется потерять из-за твоего золота!

Тут она глянула на меня, осеклась, и сразу заговорила о другом.

— Ну ладно, с этим все ясно, завтра сходим, узнаем, что от нас нужно. Лучше расскажи, как сегодня день провела? Кем тебя на работу взяли?

Я начала собирать на стол и одновременно рассказывала маме о том, как прошли мои переговоры.

Мама внимательно слушала мой рассказ никак, впрочем, его не комментируя. Лишь когда он подошел к концу, вздохнула и сказала:

— Ну, что же работай, коль не хочешь на материны деньги учиться. Уж если тебе что в башку втемяшится, так ничем не выбьешь. Зарплату хоть сказали, сколько будешь получать?