Робинзон - Под покровом тайны

— Психбольница на Фурманова, — всплыло в голове название места, куда мы приехали.

От этого понимания в душе ничего не шевельнулось. Мне было все равно.

Я послушно стояла в душе, когда старая санитарка мыла меня дегтярным мылом. Потом равнодушно наблюдала, как с меня осыпаются волосы, под стрекот ручной машинки для стрижки.

Попытки расспросить меня для заполнения истории болезни, также остались безуспешны.

Потом две санитарки повели меня в соседний барак.

— Принимайте новенькую! — крикнула одна из них, когда ключом открыла дверь в тускло освещенный коридор.

Из дверей кабинета выглянула медсестра.

— Ведите ее в пятую палату, — сказала она, — там, у окна есть место. Откуда девица? Что-то я раньше ее не видела.

А не знаю! — ответила санитарка, — со скорой сказали, что из милиции привезли.

— Она не буянила? — вновь спросила медсестра.

— Нее, тихая, — сказала санитарка и, взяв меня за руку, повела в палату. В конце коридора она открыла ключом вторую дверь и растолкала несколько старушек, толпившихся около нее.

— Вот старые, так и ждут момента, чтобы удрать, — сказала говорливая санитарка второй.

Та в ответ пробурчала:

— Пора бы привыкнуть Тамара, а то все для тебя, как в первый раз.

Здесь коридор был шире и светлей, из многочисленных окон, забранных решетками, струился дневной свет. Мы прошли в палату, где стояло не меньше двадцати кроватей. Меня подвели к кровати стоявшей в углу. Она была застелена протертыми чуть ли не до дыр простынями и драным одеялом. Я уселась на нее, и санитарки с чувством выполненного долга пошли обратно. В палате сразу стало оживленней. К кровати на одной ножке подскакала одна из больных и, продолжая скакать около меня, начала спрашивать, кто я и откуда.

Я молчала. Мне было все равно кто я и откуда. Невыносимо давило в груди, и серая пелена закрывала мысли. Но долго сидеть мне не пришлось. В палату зашел высокий бородатый врач, найдя меня глазами, подошел и предложил пойти с ним в ординаторскую. Я молча встала и пошла за ним.

В ординаторской, в отличие от палат, было уютней. На стене висели вышивки и несколько картин.

— Хочешь чаю? — внезапно обратился ко мне доктор.

Я понимала смысл его вопросов, но ни отвечать, ни что-то делать не собиралась.

Доктор повертел в руках историю болезни, на которой была прикреплена бумажка с надписью «Неизвестная». Потом начал изучать направление скорой.

В этот момент в ординаторскую зашла женщина врач.

— Привет, Сергей Михайлович, а это что у тебя за прелестный ребенок, Блейер?

— Нет, Ольга, похоже, реактивное состояние. Пишут в направлении, была очевидцем гибели отца. Сегодня зарезали, прямо у горотдела, представляешь?

Так она четырех взрослых мужиков, как котят раскидала, когда хотели ее от тела отвести.

— Понятно, — ответила докторша, — ну будем надеяться, что в более серьезную болячку не перейдет. Как думаешь лечить?

Доктор улыбнулся.

— Как учили, так и буду. Ничего особенного. Не аминазином же ее колоть.

Женщина посмотрела на меня и сказала:

— А мне кажется, что несколько уколов аминазина ей не повредят.

Сергей Михайлович с некоторым раздражением ответил:

— Тебе кажется, вот и лечи своих больных, а я сам разберусь, что делать.

— Ладно-ладно, не заводись, — сказала женщина и, стуча каблучками, выскочила из кабинета.

Оставшуюся часть дня я просидела на кровати. Ко мне никто не подходил и не тревожил. Лишь когда пришло время ужинать, тарелку каши принесли в палату и раздраженная санитарка начала кормить меня с ложечки. Я, не сопротивляясь, глотала попавшую в рот пищу, пока тарелка не опустела.

— Вот и славно, — сказала санитарка и повела меня в туалет.

Туалет представлял собой дощатую пристройку к бараку, из дырок, прорезанных в полу, несло холодным воздухом. Глаза резало от запаха хлорки.

В углу туалета громко стонала женщина, прижимая голову, стоящей перед ней на коленях девушки к своей промежности.

— Ах вы сучки! — громко закричала санитарка, — Клавка, ты опять за свое, ну погоди, сегодня получишь аминазина в толстую задницу!

Стоявшая женщина засмеялась и погладила лижущую ее девушку по голове.

— Зинка, — сказала она, — да разве я заставляю ее, она сама этого хочет. Правда, Машка?

Та, не отрываясь от своего занятия, энергично закивала. Тут эта Клавка внимательно посмотрела на меня.

— Зинка, а эта, что за девка? В первый раз ее вижу! — спросила она.

Санитарка не ответила, она, подняв мне больничную рубашку, заставила присесть на корточки.