Робинзон - Под покровом тайны

С учебой и лечением отдыхать совсем не получалось, хотя вечером часов в шесть вечера я ухитрялась сбегать на озеро и искупаться. Вот только общаться по нормальному с девчонками уже не выходило. Они меня вроде не боялись, но все равно таких, как раньше откровенных разговоров у нас не было. Да и мальчишки, ко мне особо не лезли. Если Ирку с Машкой они хватали в воде за ноги, могли сдернуть, вроде бы нечаянно лифчик, то рискнуть проделать такое со мной, никто не отваживался. Я, правда, сама была виновата, когда при всех сдернула в воду лодку, которую они еле сталкивали втроем. Парни тогда понимающе переглянулись и с этого момента все их шутки закончились.

Когда бабушка решила меня оставить до сентября я написала маме письмо, где сообщила, что очень довольна этим обстоятельством. Мама в ответ разразилась письмом, на четырех страницах которого грозила разными карами, но во втором письме про них уже не вспоминала, только напомнила, что к первому сентября я должна быть дома.

Насыщенные учебой и лекарскими делами, июль с августом пролетели незаметно

Хмурым дождливым утром я попрощалась с бабулей, мы долго обнимались, плакали, и потом, пока телега, на которой я ехала с дедом Евсеем не скрылась из вида, она стояла у калитки и махала платком.

Я хлюпала носом еще долго, и перестала только, когда мы въехали в лес. Там у приметного места попросила остановиться.

Дед Евсей хмыкнул и сказал, что нужно дома в нужник ходить. Но, тем не менее, лошадь придержал. Я прошла метров сто в глубь леса и вытащила из дупла золотой самородок, завернутый в тряпицу.

— Лена! Ты случайно не спишь? — прозвучал у меня над ухом голос попутчика, — я тебя спрашиваю, а ты не отвечаешь.

Я очнулась от своих размышлений и слабо улыбнулась.

— Нет, Паша, не сплю.

Тот обиженным голосом заявил:

— Оказывается, ты меня совсем не слушала!

Чтобы ничего не доказывать, я просто повторила ему все, что он мне рассказывал последние пару минут.

— Вот же паразит, — думала я про себя, — как надоел со своими линзами телескопами. Хорошо, что скоро выходить.

Парень смотрел на меня, открыв рот.

— Лена у тебя же идеальная память! Я сам не смог бы так повторить свои слова! — воскликнул он.

— Тренируйся, — фыркнула я, — может, что получится.

Сама же в это время бросила взгляд в окно, в котором мелькали домики очередной станции, и решила, что можно собираться. Через сорок минут я буду дома.

За эти сорок минут Паша достал с просьбами написать ему мой адрес, он якобы так проникся моими талантами, что будет писать мне письма. Я сначала не хотела этого делать, а потом написала ему адрес Валькиной общаги в Выборге, пусть она со своими подругами сочиняют ему ответы, если, конечно, он не выкинет адрес сразу, как сойдет с поезда на Московском вокзале и выйдет на площадь Восстания.

Поезд замедлял ход, я вытащила свой потрепанный рюкзачок и пошла к выходу.

В рюкзаке среди моих, ставшими маловатыми платьев и блузок, лежал тщательно замотанный самородок.

Паша увязался за мной, и все пытался помочь спуститься со ступенек.

Я вышла на перрон и, махнув ему рукой, быстрым шагом пошла к входу в туннель.

Когда вышла на привокзальную площадь обнаружила, что дождь идет еще сильней. Поэтому решила, что можно поехать домой не на автобусе.

Отстояв короткую очередь, я залезла в «Волгу» и назвала адрес. Шофер включил счетчик, и я впервые в жизни поехала домой на такси. Поездка заняла всего пять минут.

Заплатила по счетчику шестьдесят копеек, и довольная, побежала к подъезду. В кошельке оставалось еще целых полтора рубля.

Дома, конечно, никого не было. Как обычно, я достала ключ из-под коврика и открыла дверь.

В квартире ничего за это время не изменилось, даже пахло, как раньше. Проходя мимо трюмо, я по привычке посмотрелась в него. Рюкзак выпал из моих рук. Из зеркала на меня смотрела незнакомая стройная девушка. Вроде бы я, а вроде и не я. Рукава платья, которые были мне немного длинны, сейчас выглядели на три четверти. И само платье полностью открывало колени. Меня даже бросило в краску, когда я вспомнила взгляды соседа по купе.

— Вот же дура! За два месяца, привыкла не обращать внимания на внешность, — пришло мне в голову, — за все время в зеркало только два раза смотрела. Что же делать? Мне же в школу не в чем идти!

Немного подумав, я ринулась к своему шифоньеру, и точно! В нем висела новая школьная форма. Обо всем забыв, я начала ее примерять. Покрутившись снова у зеркала, решила, что кое-что надо будет подшить, сделать глубже вытачки, а так вполне прилично.