Илья Рясной - Правила отражений

- Четырре-е-е!

Палец его начал скользить по скобе.

А люди не уходили. Они только сплотились. Правда, женщинам велели отойти в сторону, и теперь нас прикрывали своими телами здоровые, уверенные в себе мужчины. Они были готовы умереть.

Надо что-то делать. Я просчитывал варианты. Даже со сверхскоростью мы не уйдём из радиуса поражения объёмного гранатомёта. Да ещё люди вокруг не дают манёвра.

- Не стреляй, Миротворец! Мы сдаёмся! – что есть силы крикнул я.

Чёрт с ним, пускай убивает. Защитный комплекс практически на нуле – ни разу так ещё не было. Значит, поле не спасёт нас. Да, не поможет нам вся наша суперсовершенная земная техника. Как и в древности – мы лицом к лицу с изначальным злом, и из оружия у нас только голые руки и уверенность в своей правоте.

- Выходим, не стреляй! – ещё громче выкрикнул я.

- Да кто ж вас пустит? – зазвенел рядом отчаянный и азартный мужской голос.

- Стой уж, - заворковал другой голос, и меня хлопнули по плечу. - Умирать лучше вместе! Но потом им это отольётся слезами! И они, твари фиолетовые, это знают! Смотри, ручонки как его дрожат. Ну, ордынское отродье, чего на спуск не жмёшь-то?!

На миг на лице Миротворца отразилась неуверенность. А потом он ликующе проорал:

- Пять.

Бах!

Удар…

И ордынец повалился как подкошенный, получив деревянной полицейской дубинкой по голове.

- Ишь, разорался. В Орде у себя порядки наводи, сучий потрох! – хмыкнул стоявший над телом ордынца командир отряда старой полиции.

К нему подскочил Префект. Заверещал что-то так, будто его ошпарили кипятком. Бить его лейтенант не стал. Просто развернул и выписал хорошего пинка.

Потом лейтенант передёрнул затвор автомата, кивнул своим ребятам – они понимали его с полуслова и сделали то же самое. И стволы теперь смотрели в сторону второго кольца оцепления.

- Э, братцы! - крикнул лейтенант. - Идите, погуляйте. Нечего тут шуметь и ворон пугать. А памятник пускай постоит.

Он посмотрел на держащегося за отбитую филейную часть перепуганного Префекта и хмыкнул:

- И этого недоноска заберите. Ему ещё сегодня взятки мешками таскать – работа тяжёлая!

И как по волшебству всё стало рассасываться. Миротворца уволокли в машину, и та уехала. Оцепление стало расходиться. Затарахтела строительная техника, отбывая прочь.

Вокруг нас бурлили люди. Слышались победные крики, смех. Мы отошли поближе к памятнику. На нас деликатно не обращали особого внимания, только иногда показывали пальцем, как на виновников торжества. Хорошо, что брататься с нами или требовать отчёта никто не намерен. Все выполнили свой долг – и ладно, так и надо. А все разговоры – это пустое.

Меня требовательно дёрнули за рукав. Я обернулся и увидел полубезумные глаза Хлюмпеля.

- Рейтинг! Быстрее смотрите Рейтинг! – закричал он.

- Что? – встряхнул я головой.

- Да что вы такой заторможенный?!

Я понимающе кивнул, вытащил в воздух голограмму.

- Получилось! – профессор аж подпрыгнул на месте и бросился меня обнимать. – Сработало! Рейтинг – это вам не сапог на голову натягивать!

Я ошарашено смотрел на него. Меня осенило. И я выдавил:

- Это что же, вы всё это затеяли?

- Со сносом памятника? Нет. Это уже давно задумано и согласовано. Просто я решил использовать удачно повернувшийся случай.

- Пригласили нас сюда. Оставили. А сами позвонили в Орду.

- Вы сообразительный молодой человек. Я же сказал – нужно создать ситуацию. Факт. Драму! И она была создана! Мы всколыхнули в людях глубоко прошитую в сознании решимость умереть за справедливое дело и за близкого своего, ощущение единства перед лицом превосходящего врага, перед которым никак нельзя отступить. Как раз то, что не хватало Системе для окончательного вывода.

- То есть вы просчитали, что ордынцы в нас будут стрелять!

- Ну да. И был уверен, что народ заступится. И что ордынцы, не привыкшие упускать добычу, наплевав на все последствия, полезут за чем-то тяжело-огнестрельным и будут палить в людей. И наверняка получат по голове. Моя гипотеза оказалась состоятельной и перешла в ранг подтверждённой теории!

- В ранг?! А если бы ошиблись?!

- Ну, наука – это вам не квадратные колёса катать! От ошибок никто не застрахован!

Эх, взять бы сейчас дубинку у полицая и приголубить этого комбинатора, чтобы на всю жизнь запомнил. Но Абдулкарим, похоже, решил, что победителей не судят, и примирительно произнёс:

- Мы поражены вашей прозорливостью, о, достойный, но слишком смелый экспериментатор. А нам, увы, пора.