Илья Рясной - Правила отражений

Мы по практике знали, что когда он находится в глубоком умственном погружении, его лучше не беспокоить. Поэтому Абдулкарим отошёл, купил нам два эскимо и зелёный воздушный шар. Теперь мы наслаждались мороженым, пейзажными просторами, тенью от раскидистого дерева и вообще жизнью. И нам не хотелось возвращаться в мир истинной истории.

Но тут профессор пробудился, обвёл нас суровым взором и отчеканил:

- У вас ошибка в методике. Вы фиксируете линейные процессы, вялотекущие, к которым все привыкли. Их можно смотреть до бесконечности, они поддаются обычному прогнозированию. А Системе для завершающих штрихов нужна картина борьбы. Драма идей!

- Никто не знает, что нужно Системе, - возразил я.

- Вы конформисты. Если никто не знает, это не значит, что никто не может узнать. Я составлю план информационного насыщения. И у нас будет не сто процентов Рейтинга, а сто пятьдесят! Двести!

- Ста достаточно.

- Мы это сделаем. Рейтинг качать – это вам не с зазнобой скучать!

На этом и расстались.

Мы были в расслабленном, благостном состоянии, которое не отпускало нас. Жара в наших нанокостюмах с заданной терморегуляцией переживалась безболезненно. Солнце радовало. Ветерок ласкал.

Из парка вышли на Главный проспект, оттуда свернули на улицу Жертв лирианских репрессий, чтобы напрямую дойти до остановки автобуса, которые ходили где-то раз в час. Или взять такси? Или ещё прогуляться?

Нам не хотелось в тесную квартиру в замызганном микрорайоне. Нам не хотелось в гущу событий растить Рейтинг. Мы сами не знали, что нам хотелось в этот странный день. Можно хотя бы раз расслабиться и придумать, как приятно провести время?

Вот только всё придумали за нас.

- Стоять! - послышался грубый хозяйский окрик.

Улица жертв тоталитарного произвола вывела нас на круглую Площадь страдальцев тоталитарного голода и мора. Жара выдавила оттуда всех пешеходов. И надо же так случиться, чтобы единственными людьми там оказались полицейские, скучавшие около своей патрульной машины. И на нашу беду это была старая полиция.

После свержения «кровавого прошмуркальского режима» создание причудливых полицейских структур стало одним из самых увлекательных развлечений местных и федеральных властей. Так в дополнение к старой полиции появилась свободная, муниципальная, ответственная, подпольная полиции. Позже возникли полиция чистоты нравов, полиция борьбы с гнусными побуждениями. Отдельно стояла милиция Истинных историков, куда собрали весь сброд, натасканный на человеческую кровь в националистических лагерях. В основном эти полиции занимались поборами с граждан и торговцев, а также продажей оружия, поскольку зарплату платили через два месяца на третий, а на инструктажах вместо постановки задач по часу и больше заставляли петь гимн Свободной Шизады и народные песни.

Функции у всех полиций были одни и те же, поэтому не работал никто. Единственно, где ещё остались люди, имеющие представление о правоохранительной деятельности – это старая полиция. Та самая, которую обвиняли в том, что она коррумпирована, воюет против собственного народа, и вообще там сплошь все шмуркали и шмуркальские шпионы, так что всех её сотрудников надо если не казнить, то люстрировать на веки вечные и запретить работать где бы то ни было. Но инстинкт самосохранения не давал властям её полностью уничтожить, ибо город тогда окончательно погрузился бы в хаос. И надо же нам было нарваться именно на усиленный патруль старой полиции!

Окрик был такой властный, что мы невольно застыли на месте. И я быстро оценил расклад. Двухметровый, похожий на старый добрый фанерный шкаф полицай-лейтенант исподлобья смотрел на нас, на его плече небрежно висел автомат, однако небрежность эта была нарочитая. Никто не помешает ему моментально вскинуть ствол и щедро угостить нас отборным свинцом. Около патрульной машины с надписью «ПП» - просто полиция, и зарешеченными стёклами, целясь в нас из пулемёта, ухмылялся полицейский сержант в лихо заломленной на затылок фуражке. Поодаль стоял рядовой, жующий сосиску в тесте, но однако правая рука у него тоже лежала на автомате.

- Чем-то знакомы мне ваши рожи, соотечественники! – осклабился лейтенант. Он изнывал от жары и опостылевшей работы. Ему хотелось тоже развлечься в меру своего понимания. – Кого-то вы мне сильно напоминаете. Эй, Шуляй, неси-ка ориентировки!

- Ага, щас! – рядовой зажал остаток сосиски зубами, как голодный пёс, и полез в салон машины. Вытащил из бардачка смятую пачку листов, многие из которых были помечены следами жира и кетчупа, и начал перебирать их, поглядывая на нас и сравнивая.