Илья Рясной - Правила отражений

Хорошо, что это был всего лишь третий этаж. И антигравитатор худо-бедно работал….

***

Приглушённо вещало радио на кухне.

- Очередную провокацию устроили в столице Гордынии шмуркальские агенты, которым не нравятся отношения братства и взаимопомощи, установившиеся между нашими странами, пострадавшими в своё время от Лирианской диктатуры. Разгорячённая смехотворными призывами толпа гордыниан напала на наших туристов, мирно работающих на ассенизационных сооружениях, с криками: «Вас здесь не ждут, палачи». Мы видим последствия шмуркальской пропаганды, распространяющей миф о якобы массовых зверствах во время Большой войны на территории Гордынии шизианских карательных батальонов. Однако Лире не удастся предотвратить обещанное нам вступление в Западный союз.

Жизнеслав, с видимым удовольствием отхлебнув ароматный кофе, приготовленный Абдулкаримом, усмехнулся и пояснил:

- Во многих окрестных странах в своё время проявили себя шизианские каратели. Ордынцы поручали им самую грязную работу. Вон, в Гордынии детей пугают рассказами об их зверствах. Но ордынцы приказали любить Свободную Шизаду, значит, будут любить. Но когда хозяин отворачивался, наиболее активных моих соотечественников с готовностью поколачивают. И не скажу, что это меня огорчает.

Ранним утром мы обсуждали на кухне дальнейшие планы на жизнь. Последние события могли внести в них серьёзную корректировку.

- Вы замечаете, что выпрыгивать из окон становится вашей доброй традицией, - хмыкнул депутат.

- А что делать, если порой это единственный безопасный выход? – пожал я плечами. – Вижу, учительница вот-вот заорёт: «держи шмуркалей!» На выходе два пулемётчика, притом из тех идиотов, что сначала стреляют, а потом спрашивают.

- Да я же не против. Просто смешно это как-то, - Жизнеслав опять хмыкнул. Настроение у него было какое-то развесёлое, что, по моему мнению, не соответствовало драматичности ситуации.

- Вообще это немыслимо! – воскликнул я. – Объявить дипломатов в розыск! Притом сделал это какой-то заштатный сельский отдел полиции! Такого мы нигде не видели!

- А чего особенного? Это же Свободная Шизада. Тут и не такое возможно, когда вожжа под хвост попадёт или Орда прикажет.

- И что теперь со всем этим делать?

- Как всегда – собирать проценты, растить Рейтинг - пожал плечами депутат. – С каждым днём, насколько я понимаю, это даётся всё тяжелее.

- Но мы же в розыске? Каждый полицейский пялится на нас. Каждый патриот поднимет визг, завидев наши лица. Каждый ордынец мечтает взять нас за шею!

- Да не берите в голову, - отмахнулся Жизнеслав. – Право, это такая мелочь. Поймите, в здешнем балагане никто ничего найти не может в принципе. Полицию меньше всего интересует выполнение своих обязанностей – они уже к вечеру забыли, что кого-то там объявили в какой-то розыск. Спецслужбы Орды, исторически славившиеся своим коварством и изобретательностью, встали перед фактом, что они просто не в состоянии эффективно работать в Шизополе. При столкновении порядка и бардака здесь исторически всегда побеждал бардак. Так что мажьтесь синей краской, выходя на улицу, и посматривайте по сторонам. Но не слишком переживайте.

- Гладко вы всё говорите, почтенный соратник, - покачал головой Абдулкарим.

- Со знанием дела, - дополнил депутат. – Сегодня посидите дома. К завтрашнему дню буря утихнет. Профессор организовал вам экскурсию в Институт лексического инжиниринга.

- Это очень кстати, - отметил я.

- Отдыхайте, набирайтесь сил, - на этой мажорной ноте Жизнеслав оставил нас.

Абдулкарим по привычке упёрся в телевизор, где шла дискуссионная передача с истеричными воззваниями к Орде покарать Лиру, разбомбить её, вернуть Архипелаг и расстрелять всех шахтёров. А я перевёл дух, отогнал назойливые тревожные мысли, устроился за письменным столом и принялся за изучение книги, которую нам принёс депутат.

«Занятные верования сельских малых лирианских народностей на Шизаде». По старинке я взял бумагу, ручку – мне это доставляло больше удовольствия, чем работать с информационным облаком. Есть что-то в этом от кропотливого неторопливого труда естествоиспытателей далёких веков.

Я углубился в работу. Листал старые страницы. Делал отметки. Вставлял бумажные закладки.

И часа через два объявил Абдулкариму со всей торжественностью:

- Иди сюда. Я кое-что нашёл!

Мой друг уселся рядом со мной на скрипящий стул и поинтересовался:

- Что ты хотел поведать мне, о, почтенный Александр?