Соломон Фенрир - Матрица постапокалипсиса

Поскольку из-за нападения тролля они сбились с маршрута был риск заблудиться, но Аарон помнил, что опушка лежит где-то на северо-востоке, а 6 единиц осознанности восстановили знание как определять стороны света с помощью солнца. И пусть солнц было целых двое, вряд ли фундаментальные принципы от этого изменились. Немного повозившись, он примерно определил нужное направление и несколько уменьшившаяся в размерах группа двинулась на выход из леса. И тут перед глазами появилось сообщение интерфейса:

Открыт доступ к ранее освоенному умению " Ориентирование на местности " . Текущее значение 38%

Шли молча. Расспрашивать Вегана о чем-либо было бесполезно – с единичкой осознанности он не помнил ничего, что было бы интересным и могло бы пригодиться, а Аарон пока не знал, что ему стоит рассказывать. Чёткого и конкретного плана не было, были понятные задачи – разыскать или иным образом найти оружие, добыть побольше продовольствия, если сильно повезет, то найти карту местности, собрать максимум практической информации об окружающем мире, но конечная точка путешествия была до конца не ясна. Аарон вспомнил, что хотел найти реку, поскольку по реке можно добраться до моря, где теоретически мог находиться какой-либо город. Многое, да практически всё, с миром Беспределья было неясно и непонятно, но одну вещь Аарон отдуплил чётко – он не был девственно чистым. Помимо очнувшихся в нём людей, в Беспределье присутствовали и иные представители – как солдаты III Рейха, так и сожжённые ими мохноногие коротышки, да и тот же тролль, который был хоть и тупым, но разумным.

А если есть другие, скажем так, персонажи, то почему бы не быть городу на стратегически важном месте? Святое место пустым быть не должно. А что такое портовый город? Это не только крупный транспортный узел и логистический центр, это, в первую очередь, определенная внутренняя культура, связанная с теми вызовами, которые море бросает людям. Море заставляет вырабатывать такие качества, как опора на собственные силы, самостоятельность в принятии решений и быстрота их реализации, мобильность и скорость любой ценой, без оглядок и экивоков. Поскольку такие качества вырабатываются и культивируются не только у моряков, а у всего населения портового города, то это порождает соответствующий господствующий образ мыслей и действий.

Плюс фактор торговли, что делает крайне востребованными умение общаться и разбираться в людях, что влечет за собой неизбежное осознание и отстаивание своих интересов. В таких условиях просто невозможно зарождение авторитарной власти, поскольку нет для этого питательной почвы в виде бесхребетного населения. А Аарон был интуитивно уверен, что проводящим эксперимент с Миром Беспределья неизвестным авторитарная власть неинтересна и они постараются создать что-то, что будет сдерживать возникновение и развитие авторитарных иерархических структур имперского типа.

Кстати, следуя этой логике, на равнинных и степных пространствах должно быть что-то, на чём можно быстро и с относительным комфортом передвигаться: лошади там, верблюды или гигантские склады с миллионами тонн соляры и зарезервированной "вездеходной" техникой. Кочевники в этом мире должны появиться обязательно, просто как фактор, ускоряющий эволюцию оседлых общин. А в том, что большинство очнувшихся, удайся им сбиться в группы станут создавать оседлые общности, Аарон ни капельки не сомневался.

Видимо рассуждения Аарона оказались адекватны реальности, поскольку интерфейс мигнул, сообщая о получении ещё одной единицы осознанности.

5

Имя себе он выбрал «Бармалион». Как ему казалось звучало оно серьезно и внушительно, даже царственно. Невысокий, сутулый, с потухшими серыми глазами, начинающий лысеть, будучи обычным офисным лохом, боящимся как огня любых конфликтов и серьезной борьбы, на «старой земле» он втайне мечтал стать каким-нибудь супергероем или мега-мачо. Будучи отнюдь не дураком, он понимал тогда, что превращение лоха в крутого перца со сверхвозможностями возможно только в голливудских боевиках. Но что мешает пойти проторенным путем сетевых задротов и прокачать в виртуальной игрушке мощного перса, который «не боится ни бога, ни чёрта, ни советскую власть».

Несмотря на стёртую память тайная бессознательная страсть никуда не исчезла, даже, пожалуй, что и усилилась, поскольку в новом мире не было давления привычной социальной среды, ежедневно и ежечасно заставляющей чувствовать своё ничтожество на фоне ушлых барыг, матёрых корпоративных карьеристов и недобитых коррумпированных бюрократов. Беспределье, свободное от цепей старого мира, пугало и манило к себе одновременно.