И. Намор - В третью стражу

— Для того чтобы изменить историю. — Усмехнулся Олег.

— И как же мы ее изменим? — Заинтересовалась Таня.

— А вот так, — откровенно усмехнулся Олег. — Все запомнила?

— Да.

— Тогда переходим ко второй части Марлезонского балета, — Таня непроизвольно прыснула. — Сегодня ты приехала в Антверпен. И вдруг к тебе подошел я. Не удивляйся. Расскажешь им, как выгляжу …

— И?…

— И передашь содержание нашего разговора и свои ощущения. Итак. Ты меня не знаешь. Я подошел на улице, вежливо поздоровался, приподняв шляпу. И спросил, не могли бы мы поговорить.

- Кто вы? — Спросила Таня. — Что вам надо?

Она еще не полностью включилась в игру, но все-таки поддержала предложенный Олегом «дурной» диалог.

— Я немец. А надо мне, чтобы вы передали своим начальникам, что к вам подошел в Антверпене немец, знающий, кто вы такая на самом деле, и попросил кое-что передать на словах.

— Вы в своем уме, господин немец? Какие, к черту, начальники?

— Ну не знаю. — Развел руками Олег. — Я не настолько осведомлен в ваших делах. Коминтерн, НКВД, военная разведка …

— О чем вы?! Какая разведка? Я француженка …

— Я знаю. — Кивнул Олег. — Вы действительно француженка. Вас узнал один ваш старый знакомый. Он сказал, что вас зовут Жаннет Буссе. Вы коммунистка, были связаны с газетой «Юманите», но сейчас у вас в сумочке наверняка лежит паспорт на совершенно другое имя.

— Да, что вы себе! … — Но Олег не дал ей закончить фразу. Эту партию вел он, и реплики глупой французской девчонки его не волновали. Интерес его простирался гораздо дальше, но Москва была достижима только через эту «певунью».

— И я даже не хочу знать, на какое имя. — Закончил он свою мысль. — Я вас не вербую, мадемуазель. Поверьте. Как агент вы мне совершенно не нужны. Мне нужно доверие, и ничего больше. Я вам вот, что еще скажу. Позавчера вы были в Гааге. Встречались там с резидентом. Адрес назвать?

— Я…

— Не врите. — Снова остановил ее Олег. — Я вас там видел. А резидента вашего убили.

— Кто? — Чисто рефлекторно спросила Таня и сама тут же спохватилась, что прокололась. Но Олег на это и внимания не обратил, он ведь с самого начала знал, что она именно та, кто ему нужен..

— Гестапо, — сказал он. — Но это не моя операция. И почему его убили, я не знаю, хотя кое-какие предположения у меня есть, и именно их-то я и хотел бы передать в Москву. Но, прежде всего, скажите им, это не самоубийство. Это убийство.

— Я не понимаю, о чем вы говорите. Москва… Это ведь в России, не так ли? А я еду в Париж!

— Разумеется. — Кивнул Олег. — Значит, вы потратите на меня десять минут своего драгоценного времени, а потом уедете в Париж. Договорились?

— Почему я не ухожу?

— Потому что он, то есть, я удерживаю тебя за руку. А поднимать скандал ты боишься. У тебя ведь с собой шифровка Вальтера. Я прав?

— Да.

— Тогда продолжим разговор.

— Ладно, господин псих, — Татьяна посмотрела на него с таким презрением, что захотелось ей поаплодировать («Актриса! Прирожденная актриса!»). — Говорите, что хотите, и я пойду.

— Вот и славно. — Кивнул Олег. — Итак. Немецкой разведке — не Абверу, а СД удалось завербовать одного высокопоставленного русского комиссара.

Татьяна напряглась. Или это Жаннет дурила?

— Он отдыхал в Италии. Два или три раза, но завербовали его в Австрии. Не уверен, но по моим данным, взяли его на любви к мальчикам. Понимаете, о чем я говорю?

— Я знаю, о чем вы говорите. — Тон холодный, глаза мечут молнии. Просто великолепно!

— Пытались завербовать его и англичане. Однако, если судить по их поведению, не успели.

Олег замолчал и с интересом смотрел на Таню, пытавшуюся — и не без успеха — изображать равнодушие к тексту и презрение к рассказчику. По-видимому, сейчас ей очень хотелось спросить, откуда он знает об англичанах, и о ком, собственно, идет речь, но держала себя в руках.

— Вот. — Олег вытащил из кармана пальто давешнюю «Дейли Мэйл» и положил перед Таней. — Полюбопытствуйте.

— Ну и что здесь не так? — Но по глазам Тани было видно, что она-то сразу поняла, «что там не так».

— Я предполагаю, что это провокация английской разведки. Газету оставьте мне, а своим скажите, что карикатура помещена в газете «Дейли Мэйл». Но, тем не менее, это намек на реально существующее обстоятельство. Полагаю, что ваш резидент откуда-то об этом знал. Тогда понятным становится и его убийство.

— Это все? — Голос холоден, губы кривятся в презрительной усмешке.

— Есть кое-что еще. Передайте, пожалуйста …