И. Намор - В третью стражу

— Фамилия которого начинается на «фон Ш»! — радостно «догадался» Степан.

— Вам не откажешь в прозорливости и умении схватывать на лету, — сэр Энтони тоже мог быть ироничным, когда хотел — но не торопитесь. Наша история только начинается. Так вот, люди Карло Роселли выяснили, что фон Шаунбург действительно работает в Италии как корреспондент. Берёт интервью у весьма солидных господ — например у генерала Марио Роатта…

Матвеев изумлённо присвистнул, и тут же старательно покраснел — ибо стыдно джентльмену подобным образом выражать крайнее удивление. Однако сэр Энтони, что называется, даже бровью не повёл — он был вполне доволен произведённым эффектом.

— … и его подчинённых: полковника Эммануэле и некоторых других, помельче. Если бы жизнь не разучила меня удивляться, дорогой Майкл, я тоже бы присвистнул, как бывало в детстве. Хе-хе! Но любая странность имеет своё простое объяснение — штурмбанфюрер фон Шаунбург, потомок древнего аристократического рода, является сотрудником ведомства Гейдриха. Ergo, его контакты с итальянскими коллегами вполне естественны. Беспокоит странный интерес к его фигуре со стороны Москвы. Это мы объяснить не можем. — Майор взял ещё одну сигарету, закурил и, с видимым удовольствием, затянулся.

— Не понимаю одного — выражение лица сэра Энтони было откровенно недоумённым — зачем он большевикам? Насколько нам известно, — полем его деятельности всегда была Европа, — с chekistami он не пересекался, выполнял работу по сбору и анализу относительно открытой информации. Журналистское прикрытие опять же.

— Может быть, они ищут к нему какие-то легальные подходы? Или хотят взять его на горячем, как говорят американцы. Есть на чём его ловить? Долги, пьянство, девочки?

— Скорее уж мальчики — майор неодобрительно скривился — долгое время ходили слухи о его университетских наклонностях, — ну, вы понимаете, Майкл, — в плане выбора партнёра. Кстати, фон Шаунбург получил философское образование. Он или нормален, или умеет не попадаться, а это великий талант для человека нашего ремесла. Всё остальное — мимо.

— Интересно, даже захватывающе, но пока я не вижу больших странностей, кроме интереса русских. — Степан впервые за весь разговор достал сигарету и, чиркнув спичкой, раскурил её. — Вот если бы этот Шаунбург оказался просто журналистом…

— Это ещё не всё. Где-то с неделю назад его видели в Касабланке. Даже сфотографировали, я вам позже покажу эти снимки. И, чтобы не играть в угадайку, скажу сразу, — наш «философ» вошёл в контакт с представителями ближайшего окружения генерала Франко, — полковниками Санто Рассели и Фернандесом. И данный факт — самое удивительное и необычное звено в цепи этой истории. Теперь о действительно главном — что вам, Майкл поручается сделать…

Сказать что голова Степана опухла от подробностей — значит преуменьшить размеры того напряжения, которое он вынужден был предпринять чтобы уложить в памяти с первого раза, не переспрашивая, всё то, что говорил ему сэр Энтони. Гринвуд пытался сопротивляться, но как-то неубедительно, быстро сдавшись на милость победителя, и запоминал, запоминал, запоминал…

«Завтра будет болеть голова, — обречённо констатировал Матвеев, — так ей и надо! Нет, чтобы попасть в математика или, в крайнем случае, в бухгалтера. Угораздило же очутиться в журналисте. И что с того, что у Майкла отличная память? Он же, в отличие от меня, почти чистый визуал, разве что с лёгкой примесью кинестетика [319] — тип автомобильного кузова с крышей, открывающейся над передним рядом сидений. . Тренироваться надо — до получения рефлекса. Подтягивать, так сказать, отстающего».

Фамилии и названия улиц, даты, номера домов и телефонов — огромный объём информации был распределен по полочкам и ящичкам памяти, снабжён закладками и бирочками.

«Мнемоника — великая вещь, особенно когда к месту — мысли Степана шли параллельно запоминанию — а в моём случае без неё не прожить. По крайней мере — долго».

— Майкл, мне кажется, вы меня не слушаете — в голосе майора явно читалось удивление, переходящее в раздражение — и уже довольно давно!

— Место встречи со связником будет изменяться по следующей схеме — по чётным дням недели, совпадающим с чётными датами в Касабланке, также как в Риме по чётным дням недели, совпадающим с нечётными датами… — голос Гринвуда звучал монотонно, но внятно, проговаривалась каждая мельчайшая деталь. Сэр Энтони напряжённо слушал, не веря себе, на протяжении почти двух минут. После чего не выдержал, потянулся к графину с виски и, щедро плеснув себе, не разбавляя, хватанул залпом.