Ма. Лернер - Другая страна

Он показал на разведчика. Ну, с этим я знаком и вместе уже работали без особых проблем. Ходить он умеет не хуже моих ребят. В принципе, у нас в батальоне даже не было своего особиста. Разведка находилась только в штабе бригады, и когда кто-то из ее «работников» приходил в батальон, то просто представлялся, например – капитан такой-то из штаба бригады или округа и все.

– Возьмете Зияда Аль-Рахиба, он дожидается в соседней комнате, и обсудите с ним маршрут движения и сигналы. 29 декабря к 12.00 план рейда и дополнительные предложения и пожелания должны быть у меня на столе. Вопросы?

– А не может это щедрое предложение быть ловушкой? – спросил Дейч.

– У нас есть и другие источники информации, – туманно сказал капитан. – Канавати – единственная реальная сила в Бейт Лехеме, и он, действительно, согласен иметь с нами дело. Но там существует еще несколько христианских милиций, которые всерьез опасаются израильтян. В частности, в лагере переселенцев Дехейше, возле города живут бывшие жители Нацерета. Больше сотни стволов из Организации Святого Креста. Как, вы понимаете, нас они не любят. Поэтому, в первую очередь, мы заинтересованы помочь Канавати укрепиться и сохранить его преимущество.

Иорданский лейтенант оказался толковым офицером. Мы с ним легко нашли общий язык. На иврите он говорил не хуже меня. Мы тут арабский учили, как язык противника, а они – иврит. Правду сказать, арабский мои солдаты, кроме приехавших из арабских стран, знали разве что на уровне военного разговорника. «Стой – стрелять буду!», «Где находится штаб?»… Зияд, явно имел отношение к каким-то разведорганам, слишком хорошо говорил. Ну, Омер рядом сидит. Это, в конце, концов, его дело.

– Скажи, – спросил он когда, мы обговорили маршрут. – Правду, говорят, что командир у волков христианин?

Сложно объяснить, что, живя в Советском Союзе, ходить в церковь как-то не принято. Хотя интересно, что нас на той стороне уже знают, и эмблему тоже. Мы ведь редко живых свидетелей оставляли.

– Ну, я крещенный, – ответил, чтоб не углубляться.

– Православный? У нас, раньше много русских паломников приезжало молиться.

– Да, я русский. У нас там православная церковь, – отвечаю, а сам думаю, еще не хватает, чтоб он начал выяснять, когда я последний раз в церкви был.

Но его интересовало другое.

– И сколько тебе лет?

– Двадцать два.

– Да, – говорит, – мне двадцать восемь и я лейтенант, Канавати сорок два и он капитан. А тебе двадцать два и уже майор.

– Я с 1943 г в Европе воевал.

– Мы тоже воевали. В Сирии, В Ливии. Но Абдалла любил только своих бедуинов и боялся раздражать мусульман. Даже в лучшие времена христиан старались отодвинуть назад. А сейчас в мечетях призывают убивать крестоносцев, только за то, что они молятся Иисусу. Он задумчиво посмотрел на меня. – Может, Виктор прав, хуже не будет.

– Во! – Сказал Омер, за дверью, и показал мне большой палец. – Когда обсуждали, кого послать думали про батальон коммандос с юга. Исер сказал: "Они с Томским скорее договорятся, чем с бедуинами".

– Это тот, Исер, про которого рассказывают, что, когда он сел в такси, на вопрос водителя: "Куда ехать?", ответил: "Это – секрет"?

– Исер Харэль, начальник военной разведки, один – сказал утвердительно Омер. – Он очень редко ошибается, и никогда в серьезных вопросах. Ты имей в виду, там тебе не только воевать, но и дипломатией заниматься придется. Это не армия, это партизаны-анархисты, с комплексом кровной мести. А вот ты – представитель государства Израиль.

– А почему не ты?

– А я советы давать буду.

– Ну, назначили бы кого-то званием повыше.

– Тут такое скользкое дело, что можно пойти вверх ракетой, а можно остаться навсегда майором. Это не просто доверие. Это очень большое доверие.

Газета А-Арец

В Аммане начались столкновения между черкесами, – военнослужащими иорданской армии, вставшими на защиту района Шапсуг – квартала с проживающими там выходцами с Северного Кавказа, и федаинами. Эти столкновения переросли в полномасштабные бои с применением бронетехники и артиллерии.

Виктор был интересный мужик. Внешне, ничего особенно, низкорослый, грузный с явной арабской приметой – роскошными усами. В меру хитрый, в меру умный и никогда не забывающий своих кровных интересов. Официально он считался мэром города, хотя никто его не избирал и по профессии он был военный, что постоянно сам подчеркивал, но в данной ситуации у кого сила, у того и власть. А местная власть была сплошные его родственники. Некоторые, по моим понятиям, были соседями его троюродных братьев, но здесь все прекрасно знали, к какому клану они относятся.