Иван Константинов - Дорога мертвых

– А откуда вы берете воду? – Мириам провела рукой по холодному металлу рычага, затем окунула кисть в воду, холодную, пахнущую железом. И сама ответила на свой вопрос:

– Это скважина. Глубокая. И внизу насос, только какой-то странный – не знала, что насосы бывают из магнитов.

Мари недоуменно сморщила лоб.

– Откуда ты знаешь?

– Увидела. – Мириам плеснула воды себе в лицо, но холод не чувствовался, щеки горели. Тогда она припала к земле у колонки, сунув голову под струю воды.

– Ты умеешь такое видеть?

– А вы разве нет? – Фыркнула Мириам, едва расслышав ее вопрос.

– Я не понимаю, как это возможно. – Призналась Мона. – Я могу видеть только то, что чувствуют люди. Иногда то, что они думают. А скважины не думают.

– А вы обе… талантливые? – Мириам выпрямилась, отжимая волосы, и оглянулась на шум. К колонкам подходили еще две группы подростков, одна во главе с девушкой, другая – с юношей возраста Мириам, одетым в черный, явно ручного пошива комбинезон, со множеством карманов.

– Ты сказала это прямо как брат. – Грустно улыбнулась Мона. – Он, правда, называл это чувствительностью. Говорил, что мы чувствительные во всех смыслах. Еще бы, пересмотреть столько наших снов…

– Брат?

Подошедшие по очереди здоровались с Мириам. Один из подростков помладше попытался дотронуться до висящей на ее плече портупеи, и ей пришлось отстраниться, отойдя от колонки.

– Раньше с нами был брат. – Мона опустила глаза, глядя на прозрачные потоки, закручивающиеся вокруг ее узких лодыжек. – Он далеко видел, и мог отвести чужих, увести от нас. Только он так мог, больше никто.

– А потом он ушел. – Кивнула Мириам, пытаясь отжать майку. Во время умывания тонкая ткань промокла и стала почти прозрачной. – А сколько вас здесь? А то вчера вечером я не смогла сосчитать.

– Двенадцать. – Мари подсчитала что-то в уме, подняв глаза к небу. – Восьмерым от четырнадцати до шестнадцати, остальные чуть старше, как мы.

– «Это правда. Они почти все сейчас там, рядом с тобой.» – Электронное сообщение не содержало интонации, но несло в себе подпись, позволяющую безошибочно узнать Веронику. – «Мы видим сверху. У нас сильно модифицировано зрение – кажется, нам поменяли материал хрусталиков, или что-то в этом роде. Она точно не помнит, что, проспала на лекциях по медицине.»

– «Помолчи.» – Сообщение от Би прервало ее, проскочив электрической искрой.

– «Чувство юмора нам не починили, это жаль.» – Вероника ответила таким же коротким разрядом, заставив Мириам улыбнуться.

– То есть, у вас всего двенадцать книг? И все?

– Нет, что ты. – Мона скорчила забавную гримасу. – Книги не такие большие, и в одного человека помещается… помещается…

– У нее плохо с математикой. – Прервала ее Мари. – В ней одной – весь Шекспир, Джойс, Кафка, а еще Сартр и… не помню.

– Акутагава. – Медленно, чуть ли не по слогам, выговорила Мона. – А еще два инженерных справочника, и четыре энциклопедии.

– Это все названия? – удивилась Мириам. – Такие странные…

– Нет, что ты. – Еще больше удивилась Мари. – Это только имена писателей, а самих книг гораздо больше.

– И в каждом из вас их столько?

– Во многих больше. – с гордостью в голосе сказала Мари. – Во мне, например, более трехсот…

– …религия и философия. – Закончила за нее Мона. – Скучно. Они такие сложные, и противоречат друг другу.

– «Как интересно.» – Безмолвное сообщение Вероники было наполнено любопытством. – «Как бы я хотела увидеть все это, прочитать. Ребекка читала, когда-то, но мало. И мне так понравилось то, что она чувствовала тогда. Тоже так хочу!»

– «Я не знаю этих имен.» – Одернула ее Би. – «И никто, наверное, не знает. Эти книги – из списков сгоревших во время Второго конфликта. Она сохранила их, и дала этим детям. Зачем?»

– А вам… по пятнадцать? – Помедлив, спросила Мириам, справедливо рассудив, что все равно ничего не понимает из разговоров о книгах.

– Почти семнадцать. – Быстро ответила Мона. – То есть ей семнадцать, а мне будет, через три месяца. А вообще, ты откуда знаешь про брата? Ты видела его? Встречала?

– Вы назвали его Сломанной Маской?

– Неправда. – Нахмурилась Мари. – Для нас он всегда был просто братом… старшим. А звал себя так он сам.

– Он хотел понять, кто он такой. – Согласилась Мона. – Имя чем-то помогало ему, но потом он решил, что не найдет здесь ответа.

– Мы отговаривали его, но однажды утром проснулись – а его уже не было. А вы и правда его видели?