Иван Константинов - Дорога мертвых

…заставляя окончательно освободить правую руку, повернув ее, и вцепиться в рыжие волосы оказавшегося внизу человека. Под ними был еще кто-то, беспорядочно хватающийся за ее плечи. Она прижалась к рыжему сильнее, чувствуя, как царапают пластины бронежилета ее обнаженную грудь, как прерывается его дыхание от боли – и, оттолкнувшись от кого-то, тянувшего назад ее ногу, ударила коленом вниз. Хрустнули кости, она ударила снова, продолжая рвать зубами лицо, заросшее рыжими волосами. Ее потащили назад, уже не рискуя хватать за ноги. Чьи-то пальцы надавили на глаза, и она разжала зубы, на секунду, позволяя поднять себя на ноги – чтобы тут же сжать их на этих пальцах. Еще один удар, и снова – видимо, прикладом. Она чувствовала их, как порывы далекого ветра, вспышки, и увернулась от третьего, пригнувшись.

На зубах снова отвратительно захрустело. Она выплюнула в лицо рейдеру передние фаланги его собственных пальцев. Тот взвизгнул, тонко, как щенок, и замахнулся другой рукой, видимо, забыв от боли о ноже за поясом, на широкую рукоять которого уже легла ладонь Мириам. Она дернула его вверх, неловко, полоснув рейдера по лицу, так что замах так и не превратился в удар, и тот отскочил, опять тонко взвизгнув. Нож, длинный и массивный, почему-то показался ей бумажным. Держа его острием вниз, она легко отмахнулась от удара прикладом слева, оттолкнула бывшего владельца ножа, и оглянулась.

К окружающим ее цветам добавилась боль – яркая, как солнечный блик, она накладывалась на желание и злость. На долю секунды она снова увидела себя со стороны – худенькую загорелую девушку, почти голую, в брюках с разрезанными штанинами, окруженную десятком мужчин.

– Не можете справиться с девкой? – Тихо спросил маленький человек. Рыжебородый рейдер, с трудом сев за его спиной, пытался на ощупь определить, что осталось от его носа. Цвет тек сквозь Мириам, принимая все более отчетливую форму, превращаясь в мелкую дрожь, мурашки, бегущие по животу и спине. Внезапно Мириам поняла, что теперь может дать этому цвету название.

Ненависть.

Всеобъемлющая. Разрушительная. Сосредоточенная на стоящих перед ней людях, и одном, маленьком человеке. Рассекающая цвета, как нож хирурга, препарирующая, обнажающая кости, желания, память окружающих и самой Мириам. Память о Би, стоящей перед предводительницей Змей… память о Суонк, смеющейся у костра.

С этого мгновения становящаяся оружием.

Мириам выдохнула сквозь зубы:

– А сам можешь?

Его цвета дрогнули, окрашиваясь удивлением:

– Да берите ее, времени нет…

И вздрогнули снова, выдавая неуверенность – когда она, подняв перед собой нож, что было силы выкрикнула, заставив отшатнуться окружающих рейдеров:

– Право Ножа!

Ближайший рейдер с сомнением оглянулся на своего предводителя.

– Прострелите ей ногу. – Посоветовал тот равнодушно.

– Так Право…

– Ты видишь рядом Феникс? Я нет.

От ненависти было больно дышать. Теперь Мириам понимала, как чувствовала себя Би, откуда бралось ее пламя. Оставалось только найти слова.

– А была бы рядом – струсил бы? Почему они вообще тебя слушают, такого трусливого… и маленького?!

Вверху, на утреннем ветру чуть слышно хлопнула ткань купола, и по песку побежали солнечные пятна. В наступившей тишине стали слышны стоны – рейдер, лежащий рядом с рыжебородым, корчился, так и не сумев подняться. Мириам уже не помнила, что сделала с ним, и когда – видимо, ударила коленом.

– Боитесь… одну девушку? – Сбивчиво продолжала она, чувствуя, как меняются от ее слов огни рейдеров. – Честно драться… боитесь?

Рейдер слева попытался было шагнуть к ней, и она отмахнулась от него ножом, как могла бы отмахнуться от бешеной собаки. За ней никого не было, но она не осмеливалась отвернуться, и броситься бежать, зная, что ей сразу же выстрелят в спину.

От собак, особенно в стае, нельзя убегать.

Рейдер отшатнулся от ее неловкого взмаха, и она толкнула его свободной рукой в грудь – неожиданно сильно, отбросив на несколько шагов. Остальные придвинулись ближе, она шагнула в сторону, и, маленькими шагами пошла по кругу, центром которого был предводитель рейдеров. За ней следили сразу три игольника, но никто не стрелял, видимо, опасаясь смертельно ранить. Со стороны это наверное выглядело смешно – полуголая девушка с ножом, теснящая толпу из десятка мужчин, пытающихся ее не покалечить. Но смеяться совсем не хотелось. Мириам как-то видела, как стая песчаных волков загоняет козу – держась на расстоянии, подскакивая и выматывая, стараясь окружить. Теперь ее тоже опасались, но не как врага – скорее добычу, у которой неожиданно прорезались зубы.