Иван Константинов - Дорога мертвых

– «Командор, в случае, если вы немедленно не отстраните меня от командования, я буду вынужден принять все возможные меры для того, чтобы помешать вам!»

– «Предсказатель?»

– «Я не позволю вам проиграть эту войну!»

– «Немедленно прекратите истерику!» – Тон сообщения был резким, но в нем не было и намека на гнев. – «Вы умеете делать выводы, но на этот раз вы ошиблись. Я не собираюсь сдаваться, и я не собираюсь отстранять вас.»

– «Но я не могу работать без…»

– «Успокойтесь немедленно! Вы вкладываете в свою работу слишком много эмоций, предсказатель. Ваше досье указывает на возможность подобных срывов, и я рекомендую вам принять меры во избежание их повторения. Я не потреплю отсутствия ментальной дисциплины в своих подразделениях – особенно у человека, на которого я так рассчитываю. Мы не проиграем эту войну, Клод!»

– «Командор?»

– «Вы получите необходимый уровень доступа для проведения вычислений. В рамках разумного, конечно.»

– «Мы собираемся сражаться, командор?»

– «До последнего человека, предсказатель.»

– «В этом случае у меня есть еще один запрос.»

– «Я слушаю.»

– «Я не смогу планировать операции с высокой точностью, не располагая данными о противнике. Вероятность потерь среди оперативного состава очень велика. Я прошу предоставить мне больше ресурсов.»

– «У вас будут все необходимые ресурсы.» – Темнота как будто вздохнула с облегчением. – «Абсолютно все. Еще вопросы?»

– «Больше нет, командор.» – Клод отдал честь ретранслятору, и с трудом подавил улыбку, увидев округлившиеся глаза генерала. Четко, как заправский десантник, развернулся на месте и пошел к выходу.

Вакуум смотрел ему в спину с черного экрана.

– «Дыши глубже.» – Думал Клод, стараясь не сбиться с шага. – «Ты только что пережил стресс, и тебя успокоили, как ребенка. Дали конфетку. Это объясняет твои метания в последнее время, поиски в сетях. В твоем досье написано, что ты сорвешься – хотя возможность случайного срыва невелика, у тебя другой темперамент. Спасибо, Лиза, что подала отличную идею – ложь внутри лжи, один стресс, прикрывающий другой. Если бы вы знали, командор, то, что известно мне! Если бы после взлома вы догадались проанализировать слабые магнитные возмущения на самой «Эвридике»! Узнав, что эти триста детей, два поколения – так и не стали нашими, что бы вы сделали? Возможно, я эмоционален, но есть вещи, которых я никогда не смогу сделать, командор. Убить их всех? Взорвать комплекс? Хотя нет, это не рационально – достаточно столкнуть его с орбиты. Один импульс маневровых двигателей – и она сгорит в атмосфере…»

Он остановился, будто натолкнувшись на прозрачную стену, и оглянулся – посланец Конклава уходил в другую сторону, к шлюзам. Но Клод все еще чувствовал на себе взгляд – рассеянное, но неусыпное внимание камер и систем электронного слежения.

Всевидящий взгляд командора Рихтера, второго Прайма.

– «Я видел, как она падает. Это сделаете вы, командор, и теперь я в этом не сомневаюсь. Вы сделаете это, зная последствия, без жалости и сострадания – но вы все еще не знаете, что сделаю я!»

Интермедия IX.

Его разбудило пение.

Голоса, горланящие похабную песню. Несколько секунд он отчаянно цеплялся за уходящий сон, в котором не было холода, и боли в изрезанных запястьях. Но тот убежал далеко, так, что не осталось даже памяти о нем – только смутное ощущение спокойствия и безопасности, невозможное в этом месте.

Он с трудом повернул затекшую шею, и глубоко вдохнул, глядя на звезды. Лицо онемело от холода, зуб не попадал на зуб, но дышать приходилось ртом – нос был забит сгустками крови. И так было лучше: не слышать запахов, не знать, что варится в котелке, подвешенном над костром – ведь уже несколько дней он почти ничего не ел.

Он перевернулся, и подтянул под себя ноги, обхватывая колени, пытаясь хоть немного согреться. Цепочка, соединяющая его правую руку, и левую щиколотку, казалась ледяной, пальцы немели, соприкасаясь с ней. Заметив его движение, от группы поющих отделилась тень – почернела, выросла на фоне костра, и резких очертаний грузовых машин.

– Выпить хочешь? – Тень присела в паре шагов, в свете луны блестели голубые глаза и стальное кольцо на горлышке фляги. Рука с флягой придвинулась, качнулась. Человек не смотрел в его сторону, ожидая ответа.

Пленник не потянулся за ней, продолжая разминать пальцы. Выждав с полминуты, человек разочаровано вздохнул и сам приложился к горлышку. Крякнул, тряхнул бородой и заговорил: