Владислав Савин - Война или мир

Было совсем светло. Странно, что американцы не напали на рассвете — как фрицы в сорок первом. Самое сонное время — однако солнце уже встало, и цели хорошо видны. Или ночью, когда «миги», бортовых локаторов не имея, видят плохо — была отработка учебно-боевых задач, поиск противника в свете прожекторов, или при полной луне, имея грубую наводку с земли — но эффективность такого перехвата была низкой, можно было нанести врагу потери, но не отразить удар, сбив или заставив отвернуть все его бомбардировщики. К тому же, как рассказывал Тимохин, ночью свои же зенитчики бешено лупили во все, что могли различить в небе — и разделение зон и секторов ответственности между истребителями и наземной ПВО не всегда помогало, так как трудно было ночью да еще в пылу воздушного боя не влезть в запретное пространство. Утешало, что днем зенитчикам силуэт «мига» со скошенными крыльями трудно будет спутать с чем-то иным.

Летели на юг. Полтораста километров до Буде прошли меньше чем за четверть часа. Дальше начиналась уже чужая земля. Оттого аэродром в Буде, очень неплохой, построенный еще до войны, использовался лишь как площадка подскока — до него от границы чужая артиллерия могла достать, точные координаты норвежцам были хорошо известны. Хотя сейчас тут базировались штурмовики и одна эскадрилья соседнего, 39го иап, да еще «ночники» иногда садились.

— Уж лучше бы тут посадили вертушки! — говорил Тимохин, еще неделю назад — а то, если что, от нас они хрен успеют, с их скоростью как у По-2! И в море здесь лучше не падать — тут водовороты страшнее, чем Мальмстрем, и штормит часто.

Еще недавно пересекать границу строжайше запрещалось. Теперь же станция наведения радировала направление на цель. И тут Саня увидел врага — черные точки в небе, далеко впереди, их было много! И ниже нас — мы идем на восьми тысячах, они где-то на пяти-шести?

После Тимохин изобразит Сане схему этого воздушного сражения — «учись, салага, тактике, а не только дергать ручку и гашетку жать». А тогда было страшно, даже когда дистанция уменьшилась, и можно было разглядеть, что это не истребители, а четырехмоторные бомбардировщики. Вспомнились мемуары какого-то фрица, о том что «мне не страшно было драться с вдвое большим числом английских или русских истребителей — но я молился господу о спасении души, увидев плотный строй летающих крепостей». Но тренированный глаз улавливал отличия — бомбардировщики шли не четкими «коробочками», какие Саня видел на плакате в учебном классе, а рыхлой и растянутой кучей. И это были не В-36 и не В-29 — а «ланкастеры». Мы что, уже и с британцами воюем? Или они решили вступиться за своего приятеля короля? И где истребители — такая орда бомберов не может быть без эскорта! А ведь американцы тут есть, и тоже на реактивных, наши говорили, что встречали их в воздухе над нейтральными водами. «Тандерджет», Ф-84 — более опасный противник, чем «шутинг стар», хотя по номинальным характеристикам «мигу» уступает.

Так где же они? Группа «расчистки воздуха», если уж непосредственного прикрытия нет? Или засада — мы втянемся в бой с бомбардировщиками, устанем, истратим боекомплект, а они появятся и ударят? Да нет, бред — кто ж будет главные силы приманкой вставлять, расходным материалом, ставя под угрозу выполнение боевой задачи? А списывать в расход столько четырехмоторных бомберов, ради того чтобы нас подловить — бред еще больший! А что если у них взаимодействие не срослось — британцы с янки что-то не согласовали?

Наверное, командир Второго Гвардейского думал так же — одна из эскадрилий осталась на прежней высоте, не вступала в бой, готовая пресечь возможные неприятности. А три эскадрильи — атаковали!

В первой атаке Саня не стрелял, лишь держался за хвост ведущего. Но видел все хорошо — как Тимохин открывает огонь в «гвардейской манере», не тратить снаряды длинными очередями, а как погладить гашетку, когда прицел выверен, этого даже для четырехмоторника довольно! И «ланкастер» идущий с краю боевого порядка окутался дымом, а затем стал крениться и падать. А «миги» провалились под строй бомбардировщиков, и вверх, с отворотом влево, чтоб избежать угрозы столкновений с второй эскадрильей! И на вертикаль, и к повторной атаке — классические «качели»!

Это было похоже, как стая волков настигает в степи овечью отару. Напрасно бараны выставляют рога — волки рывком выхватывают с краю овечек, и отскакивают с добычей, не терпя урона. Первой атакой было сбито не меньше десятка бомбардировщиков — стрелки палили в ответ, но что такое восемь пулеметов винтовочного калибра, при полном отсутствии системы управления огнем (как на В-29), против реактивных, это было еще хуже, чем в сорок первом, ТБ-3 днем против «мессов». Но враги с курса не сворачивали — а впрочем, что им еще оставалось, их бы уже не выпустили, русские даже если топливо истратят, могут в Буде сесть, совсем рядом. Так что норвежцам (как Тимохин умудрился с такой дистанции и на скорости, опознавательные знаки разглядеть, о чем тут же радировал?) оставалось лишь тянуть вперед, несмотря ни на что.