Владислав Савин - Война или мир

И не расскажешь ведь, что лично для меня самым трудным в том деле было после заниматься писаниной. Хотя отчет, написанный после дела каждым участником, это не бюрократия, а опыт, который тем пойдет, кто после нас. Но муторно — от руки писать, причем сначала начерно, сразу после, пока еще ничего не забылось, затем набело переписать — кто привык к компьютерной правке текста, тот меня поймет! Часть первую я набросал еще на борту «Электрона» — а оставшееся время перехода банально проспал. После того как «Воронеж» вступил нам в охранение, никакой угрозы с воды или из-под воды быть не могло. В сам Нарвик атомарина не заходила, сдав нас под конвой «Статному» и «Свирепому», а затем и истребители над нами стали летать. Так что можно было позволить расслабиться.

И видели бы вы рожу рейхсфюрера, когда его уже в базе на палубу вывели, и он понял, к кому в плен попал! Вот только не было у него ампулы с ядом, уж это мы проверили. А нам забота, дорогих гостей сначала на гарнизонную гауптвахту везти, срочно освобожденную — вот порадовались гарнизонные «залетчики»! — а после на аэродром, после кому-то здорово влетело, что самолеты немедленно не были готовы. Везли конвоем с бронетехникой, задействовав целый батальон морской пехоты в охрану и оцепление — в героизм асгардовского подполья, решившего отбить пленника посреди советской военно-морской базы не верилось, а вот попытка англичан или американцев рейхсфюреру рот заткнуть была вполне вероятна, выстрел снайпера, или взрыв фугаса, или нападение диверс-группы с базуками — так что бдили всерьез. В самолет запихнули, не «дуглас» а большой, четырехмоторный, сами погрузились — и на восток, в сопровождении четверки «мигов». Днем 22го сели в Кандалакше, дозаправились, и в ночь на 23 сентября уже были в Москве. Сдали клиентов конвою — Пономаренко лично нас встречал! — и отправились переписывать отчеты. После чего наконец свободны — ребятам в служебную гостиницу, ну а мне, как «москвичу», дозволено домой, даже машину предоставили — поскольку метро не работало уже.

И было уже упомянутое бурное объяснение с Лючией. Демонстрация мне подрастающего поколения — а после схватила меня моя женушка за руку и потащила в спальню. После чего я понял, каково было нашему коту Партизану…

История прошлого года — когда на север хлопцы с ЧФ приезжали, по делам, и обмену опытом. И среди прочего, подняли вопрос, что неудобно, у черноморского морского спецназа неофициальное прозвище «Бойцовые коты», а талисман, между прочим, к этому названию самое прямое отношение имеющий — у нас живет! Котяра наш, которого я самолично когда-то подобрал за Вислой, когда мы сестру Рокоссовского вытаскивали ( прим. авт — см. Северный Гамбит ) жизнью доволен, усатую ряшку отъел на казенных харчах — на кухне жрет от пуза, на правах старослужащего, но и крыс давит, если попадутся. А с черноморцами пересекся, когда мы в сорок четвертом совместно на Средиземке работали, и кот наш сумел немецкого шпиона поймать, история известность получила, вот и стали «Бойцовые коты». Только простите, хлопче, это наш кот, на довольствие занесен — и хрен мы его кому-то отдадим!

— Так не о том разговор, мы ж понимаем! А вот если котят от него?

И притаскивают полдюжины кошек — разной окраски, стати и пушистости, от самого Севастополя везли. На любой вкус, какую выберет — или хоть всех сразу?

— Чистые все — три месяца мы их к котам не подпускали. И после не дадим, пока не окотятся. Чтоб потомство от вашего героя, без сомнений!

И кто додумался, выпустить к Партизану всех шестерых изголодавшихся по мужикам дам, одновременно? Считалось, что наш кавалер осмотрит, и выберет, как на конкурсе красоты, которая самая-самая… и такой мяв, и шерсть клочьями, насилу швабрами разогнали по углам, кто сказал, что кошки не дерутся, а лишь коты? Но после все ж не оплошал наш хвостатый герой — пришло письмо от севастопольцев, что целых два десятка котят родилось, и в талисманы оставить, и хорошим людям раздать, котяра наш во флотских кругах известен, так что потомство «того самого» — вот будут хозяева хвалиться, как в нашем времени победителями каких-то кошачьих конкурсов. У черноморцев даже на эмблеме кот мордой на нашего Партизана похож.

Кстати, потопленный американский авианосец был. Под норвежским флагом, тип «Индепенденс» — который пиндосы норвежцам продали и через Атлантику перегоняли. Вместе с крейсером, тип «Бруклин», вот юмор, тот самый, который в нашей истории стал аргентинским «Бельграно», и восемью эсминцами. Но экипажи технику толком не освоили, так что полностью боеспособной эскадру назвать нельзя. Когда я в Москве повстречался с Золотаревым (командовавшим нашей К-25 в том походе), он смеялся, что задача была почти полигонной, в открытом океане, при свободе маневра, да еще с шестибалльным волнением наверху, когда кораблям уже оружие применять затруднительно, и даже полный ход не развить, а лодке все пофиг. Ну пальнули по нам пару раз из «ежа», так не попали — а итог, плюс десять единиц на официальном счету. И почти четыре тысячи утонувших норвежцев и американцев (были там какие-то их представители и спецы), которых никто не спасал — с плотиков после сняли полторы сотни человек.