Владислав Савин - Война или мир

Сижу, воздухом дышу. Смотрю на чистое мирное небо, слушаю пение птичек. Как комариный зуд… да это же самолеты, и много! Ой, не зря еще вчера неприятности чувствовал, пятой точкой.

— Тревога! Воздух! Всем укрыться!

Что есть для спецназера главное? Не стрелять с двух рук и лихо кулаками махать. А прежде всего, головой думать.

Мне Стругацкий рассказывал японскую притчу (или реальную историю, бог весть). Было у старого самурая три сына, и решил он проверить, насколько они достойны. Велел им зайти в его комнату, по очереди — и над шелковой ширмой, заменяющей у них дверь, положил подушку. Старший сын, по прогибу ткани сообразив, что там что-то лежит, рукой подушку снял и вошел. Средний не заметил — но успел на лету поймать. А младший получил подушкой по башке, но прежде чем она упала, успел разрубить ее мечом. И сказал тогда отец старшему — ты уже вступил на путь самурая; среднему — тебе еще надо учиться; младшему — а ты, позор нашего рода!

И у американских рейнджеров из времен из войны за независимость свой Кодекс был, кажется из двадцати четырех правил. Вроде — «можешь сколько угодно врать посторонним, но своему брату рейнджеру, расскажи как все было, поскольку это ценный опыт, возможно, что кого-то спасет». А первым правилом стояло — «никогда и ничего не забывай».

Это я к тому, что звоночек для меня не сейчас прозвучал, а гораздо раньше. Что-то над нами разлетались, неизвестно кто — поодиночке, или парой, пройдут на высоте, или даже снизятся, над занятой нами деревней, как в последние два дня. Не стреляют, не бомбят, лишь пролетят — ну значит, разведчики! А разведка, это лишь этап первый, что за ним последует?

Ну я и распорядился, вчера, с утра еще, отправил нашу бронегруппу (два БТР с зенитками в кузовах), и с ней взвод китайцев на «джихад-мобилях» («доджи» с крупняками) под командой Мазура в соседний городок, километрах в пятнадцати, где мы уже побывали. С задачей — когда «мустанги» прилетят, устроить салют из всех стволов, и местных тоже запрячь, чтоб тоже по улице бегали и стреляли. А в нашем расположении все машины или под деревьями, или в сараи загнали — укрыть постарались, как могли. И чтоб не стрелял никто — а по команде, все укрывались. Мазур отыграл на все сто — по его докладу, один из «мустангов» уходил с дымом и снижением, но падения не видели. Вчера же вечером в наше расположение вернулись. Ну и, помня как нас на авиабазе окопы выручили, местных китайцев напрягли, чтоб они щели отрыли — места самолично выбирал, чтоб и для укрытия, и для обороны сгодились.

И заодно Ли Юншену выговор сделал. Что ты, как тот младший самурай — до капитана тебе еще расти! Поскольку это сержанту еще простительно, «прикажут, буду делать, не прикажут — пойду по бабам». А был бы ты настоящим офицером Советской Армии, с фронтовым опытом — то это ты должен был сообразить, и приказы отдать, а не я! Что значит, «вы начальник», у тебя язык есть, если не самому приказать, то мне предложение внести? Ну что ты блеешь и смотришь на меня собачьими глазами — вот китаезы, в мозги у них вбито, что в присутствии вышестоящего, собственная инициатива, и даже соображение отключается напрочь! Как биороботы — программу ввел, исполнено, забыл ввести, полный песец!

Посты бдили — это мы в них крепко вколотили, за самовольную отлучку или сон, выговор с занесением в зубы и грудную клетку. По трое с пулеметом, на краю нашего расположения, окопавшись и замаскировавшись, и дежурные расчеты у зениток (было у нас, я напоминаю, два полугусеничных БТР с «эрликонами», еще два утащенных с базы «бофорса», и больше тридцати крупнокалиберных «браунингов» — хорошая машинка, не хуже нашего ДШК). И сигнал «тревога» — дневальный возле нашего «штаба» бил палкой по подвешенному железному листу — успел пройти за какую-то минуту до того, как на нас обрушились штурмовики.

«Мустанг» был самолет опасный, вот только с боевой живучестью у него совсем плохо, брони почти что нет — потому амеры ставку делали на скорость и внезапность, не могли они непрерывно землю утюжить, как наши «илы». Конечно, от снаряда «бофорса» никакая броня не спасет, а вот от пехотной стрелковки, помогла бы! А у нас стреляли в небо даже из «калашей». Но лучше всех себя показали расчеты зениток, которых мы натренировали еще перед выходом в рейд, по корейской системе — стрельба по бумажным мишеням, подвешенным на дерево, затем скользящим по тросу. И частые учения уже во время похода, когда ствол без выстрелов наводили по пролетающей вороне. Одного «мустанга» ссадили на пикировании и он врезался в землю. Второй отвалил, дымя, и потянул на юг. Остальные шарахнулись в стороны, и вторая атака была уже с осторожностью и с большей высоты. Зенитчики и тут сумели достать одного, падения не видели, но явно подбили. После чего «мустанги» вышли из боя.