Дмитрий Родин - Князь Барбашев

Обмотавшись довольно широким поясом, к которому была привешена сабля, он, наконец, вышел на улицу. Олекса, одетый более привычно для местных, выскочил следом. Пока Андрей собирал свой небольшой отряд, послужилец успел оседлать и вывести лошадей.

- Ну, с богом, - бросил княжич, вскакивая в седло. Полы епанчи, застёгнутой золотой фибулой, взлетели, словно крылья и опустились на лошадиный круп. - Тронули!

На востоке кровавым заревом полыхала заря. Лёгкий морозец щипал щёки, а свежий снег скрипел под полозьями саней. Начинался первый день долгого похода.

Как не спешили в пути, но к установленному сроку они всё равно не успели. Маленький, затерянный средь лесов и болот новгородской земли городок Холм, раскинувшийся на берегу спешащей к Ильмень-озеру Ловати, открылся перед ними только в воскресенье. Однако, как оказалось, таковыми были не только они. Когда их небольшой обоз вкатил в раскинувшийся перед городом лагерь и княжич с Олексой заглянули к разрядным дьякам, мёрзнувшим под навесом, оказалось, что не собралось ещё и половины войска. Даже воеводы ещё не все прибыли, хотя новгородский наместник был уже тут.

Оставив послужильца разбираться с постоем (не, ну не в палатке же князю куковать, коли город рядом) сам Андрей отправился к воеводе с визитом вежливости. И представиться по случаю прибытия (ну и проставиться, скорее всего), и так, с родичем познакомиться.

Дом городского наместника (ну а где бы ещё главный воевода разместился бы?) в отличие от городского посада был обнесён довольно приличной стеной и мог даже где-то претендовать на звание замка-цитадели, но, как говориться и труба пониже и дым пожиже. Потому-то через каких ни будь двадцать лет и повелят из Москвы построить тут сильную крепость для бережения рубежей. А то ныне городок и осаждать не придётся - походя возьмут.

В ворота, распахнутые по причине дня, но охраняемые парой казачков, он въехал верхом, но во дворе спешился: и чести не уронил и вежество показал. Дворовый служка, рванувший в покои ещё когда княжич в воротах был, вскоре вернулся с приглашением гостю пройти в горницу, где и расположился на данный момент главный воевода.

Князь Шуйский оказался довольно крупным мужчиной, с обветренным мужественным лицом. Васильковые глаза его иронично смотрели на вошедшего молодца, а рука, унизанная перстнями, оглаживала широкую русую бороду, которой хозяин явно гордился и за которой старательно ухаживал.

- Так вот ты каков, чудесный отрок, - смеясь, князь с ног до головы оглядел Андрея. - Как же, наслышан о том. А Мишка говорил, в монахи ты собирался. Что, не сладко в монахах-то?

Похоже, у князя с утра было очень хорошее настроение, а, судя по лёгкому запашку, он его ещё и усилил с обеда. Но Андрею это было только на руку. Первое впечатление оно ведь самое стойкое, и ему не хотелось бы, чтобы у новгородского наместника оно об Андрее сложилось, мягко говоря, неважным. Всё же Василий Васильевич был ему более нужен, чем он Василию Васильевичу.

А князь между тем продолжил свой хоть и шутливый, но скоро ставший вдруг довольно щекотливым допрос. И это заставило Андрея держаться в напряжении. В конце-то концов, Шуйские недаром свой род от среднего сына Невского числили - тем самым они возвышли себя над московским князем, чей предок, как известно, происходил от сына младшего. И делали всё это ой неспроста. Хотя и в терпении отказать им было нельзя. Признав власть великого князя, Шуйские на первых порах не лезли в дворцовые интриги, и их миновала череда опал конца прошлого и начала нынешнего царствования. Но в тихом омуте, как говориться.

Вот и Василий Немой тоже ох как не прост был. В пятьдесят-то жениться на царёвой тётке это знаете то же неспроста. И ежели б не его скоропостижная и от того довольно странная смерть, мало ли как история дальше сложилась бы. Царские детишки они ведь то же того, смертны. И остался бы тогда от всех Калитичей только Андрей Старицкий. А после него по старшинству да по старине на московский престол претендовали бы они - князья Шуйские. Недаром же европейцы их принцами крови именовали, а сотню лет спустя Васька Шуйский залезет-таки на трон.

Так что каждый свой ответ Андрей пытался оценивать с разных сторон да при этом ещё стараясь не слишком тянуть, чтобы не показаться неискренним, потому как складывалось у него впечатление, что великий дядя Василий Васильевич пытается наскоро прощупать его в лояльности ко всему клану. Так сказать, оценить, что он за птица и стоит ли его подпускать к делам поближе. Нет, рано или поздно, но такой разговор должен был состояться, вот только Андрей не ожидал, что Немой возьмёт с места в карьер. А с другой стороны, что он знал о тайнах Московского двора? Да ничего, ведь он к ним допущен пока что не был от слова совсем. Если Немой и вправду думает о троне (а уж о главенстве в Думе, куда он с нынешнего года был допущен, получив от государя чин боярина, так уж точно подумывает), то поддержка всего рода ему была очень важна. Включая и младшую ветвь, а вот здесь уже большую роль играли Глазатые и Барбашины, как потомки старшего сына Василия Семёновича Шуйского. Да, дядя Петя Горбатый их покамест превзошёл в придворной иерархии, ну да цыплят-то по осени считают. В той, известной пока только ему истории, ежели судить по делам да итогам, ставка сыграла на братце Иване, совершившем самую головокружительную карьеру изо всех Барбашиных. Но умные люди не ложат все яйца в одну корзинку. И, возможно, Василий Васильевич решил с ходу определиться с ещё одним племяшом, так неожиданно появившемся в раскладах. Кто его знает? В виду полного отсутствия информации строить предположений можно сколь угодно много, но так до правильного и не додуматься.