Дмитрий Родин - Князь Барбашев

Дальнейший разговор полился как-то само собой. Вассиан, оказывается, обладал редким для людей даром - он умел слушать. А потому Андрей, сам не заметив как, выложил всё, что думал о развитии книгопечатания, и даже то сболтнул, о чём и говорить не хотел по началу.

- Молод и горяч больно, - хмыкнул старец, когда Андрей полностью выговорился и замолк: - и на язык не сдержан. Ну да то дело наживное, а вот что помыслы достойные имеешь, то благо великое. Коли сполнить то, что наговорил готов, то и делай, а уж я митрополиту слово за тебя замолвлю. Но помни, ереси на Руси церковь наша более не потерпит. Хватит с нас и жидовствующих, что до самых государевых палат добрались, и которых пришлось огнём и калёным железом выжигать. А кострища из людей не красят светлый град. Надеюсь, отрок, мы хорошо друг друга поняли, - тонкие ноздри его узкого хрящеватого носа нервно затрепетали, а глаза блеснули недобрым огнём.

Андрей истово закивал головой, про себя подумав, что в роли инквизитора преподобный-то как бы и пострашнее Торквемады не был бы. Правда, за сожжение более Иосиф и его последыши ратовали, ну да пожизненное заточение в монастыре тоже ведь не сахар.

А вообще, всё же хорошо, что он попал в то время, когда церковь ещё не сделала окончательный выбор между двумя учениями. Именно это не дало ей пока превратиться в ту замшелую организацию, каковой она и станет спустя века после торжества иосифлян, за что, впрочем, и получит своё по полной. Но пока что она жила полнокровной жизнью, писала трактаты и истово спорила за и против. А ищущий ум готов принять любые новшества без указок сверху, если посчитает их полезными своему делу. Ведь мало кто в России его прошлого/будущего знал, что тот-же Нил Сорский отлично разбирался в астрономии, и ведал, что Земля, как некое яйцо, окружённое атмосферой, кружится в мировом пространстве. И это за десятки лет до выхода в свет книги Коперника и первого кругосветного плавания!

И Андрей, со своими хотелками, просто пришёлся ко двору, ведь недаром ещё архиепископ Геннадий думал о чём-то подобном, когда реципиент княжича ещё пешком под стол ходил. И ведь крепла в голове Андрея уверенность, что и Иосиф был бы не против его предложения и, учитывая большую гибкость иосифлян и их умение подстраиваться под ситуацию, сумел бы найти приемлемый компромисс. Господи, это что же церковь сама с собой натворила? Воистину, кого бог хочет покарать того лишает разума, что бы тот не сознавал своих ошибок до самого печального конца.

- А теперь давай поговорим о другом, - вернул княжича в действительность голос старца. - Ответствуй, что гнетёт тебя, отрок? Ведь не только о полезности книгопечатания ты хотел со мной говорить. Ведь именно со мной, или отец Иуавелий неверно отписал мне?

Ну вот и пришла пора большого разговора. Разговора, что мог изменить всю Русь (пусть и незнаемо в лучшую аль худшую сторону), а мог и вылиться в обычный пшик, но который рано или поздно должен был произойти. И уж лучше рано. Ну да с богом! Как там, у Злотникова было?

- Не знаю, как сказать, отче, но, когда бездыханным лежал я, было мне одно видение ...

- Почему-же сразу об том не сказывал? - было заметно, что Вассиан напрягся в ожидании ответа. Такая реакция преподобного слега выбила Андрея из колеи.

- Ну, так это, потому как там не токмо обо мне, но и про тебя было, преподобный, - вот теперь Андрею удалось увидеть явные следы удивления на лице старца. - Явился ко мне человек в белой одежде, окружённый светлым сиянием, и поведал, что будет с церковью нашей, коли верх в ней возьмут последователи святого Иосифа (Андрей даже не заметил, как при этих словах вздрогнул Вассиан. Ещё бы, ведь Иосиф Волоцкий будет канонизирован лишь в 1579 году, спустя почти шестьдесят семь лет от сего дня). О многом говорил он мне...

Как говаривал один из его командиров: "Война план покажет". Вот и тут, главное было начать разговор, а потом речь сама полилась, словно из рога изобилия. Он просто пересказывал всё, что случилось с церковью за последующие годы (ну то есть, то, что он помнил сам и в своей интерпретации, конечно). Про свадьбу Василия и участь жены его, Соломонии, и немилости государевой, что обрушилась на нестяжателей, пошедших против воли великокняжеской, не пожелавших давать развода государю, отчего и возвысились иосифляне окончательно, про смерть митрополита Филиппа, как следствие неуёмного богатства церкви, про реформы Никона, раскол и низвержение много о себе возомнившего патриарха, про петровский Синод и под конец, трагедию 20 века, а Вассиан слушал и... верил. Верил, потому что за годы жизни научился неплохо читать людей и знал, чувствовал, когда они врут или не договаривают. И глядя на отрока, он видел, что тот не врёт. Не договаривает что-то, то да, было, но врать не врёт. Ему действительно было видение, ведь придумать такое просто невозможно, ну не укладывалось в голове у Вассиана, как это - отринуть бога и пойти убивать церковнослужителей. Такого даже татары не позволяли, хотя под горячую руку чего не бывает, но специально - нет. Конечно, видение это мог наслать и враг рода человеческого, но не в святой же обители. А значить господь через одного из ангелов своих ту весть донёс. Но почему не ему самому, почему через отрока чудом господним к жизни возвёрнутого, чему десяток монахов во главе с игуменом свидетелями были? А может потому и явил господь чудо через отрока елеосвящённого, потому как он, Вассиан больно грешен?