Дмитрий Родин - Князь Барбашев

Так вот, вариант нестяжателей давал много интересного как для самой церкви, так и для государства. А то ведь уже Иван IV Грозный столкнётся с тем, что испомещать дворян будет просто некуда, а вотчинная земля с налогоплательщиками от неразумных хозяев постепенно уходит под те же обители, которые государству-то денег не платят, отчего в казну денюжки идти перестают. Да и у тех, кто уже был дарован поместьем, крестьяне сходили во владения более крупные, которые зачастую, были всё теми же монастырскими. А от того уже армии поруха была - ведь поместная конница составляла её основу. А церковь богатела, и митрополит уже чуть ли не богаче царя становился. Ну и как такое царю терпеть? Тут не то, что церковного главу, тут массовый террор всем церковникам устроишь, с секуляризацией земель в государственный фонд. Что и поимела церковь в грозные годы опричнины. Как говорят злейшие друзья англосаксы: "Ничего личного - просто бизнес". Но не поняли и наступили на те же грабли и при Петре I и при Екатерине Великой. А уж как большевики им их глупость объясняли - до самого андреева переноса со всех экранов разные правозащитнички слюной брызгали. А ведь там, в будущем, церковь-то, похоже, опять на того же конька взгромоздиться пытается.

Но вот теперь, с учётом его послезнания, появлялся пусть мизерный, но шанс всё переиначить. Ведь ещё ничего не предопределено. Ещё даже не приехал Максим Грек, а Вассиан Патрикеев пока ещё только входит в фавор у Василия Ивановича. И не возникает у молодого государя мысли о разводе, ставшим первым камнем в его отношениях с нестяжателями. А значит рано опускать руки, всё ещё может поменяться. Тут главное понять - нужно ли ему это, а если нужно, то как своё послезнание до нужных людей донести?

И вот тут игумен со своим письмом был просто в строку.

Да, давая его, он лишь указывал Андрею на того, кто сможет реально помочь ему в деле развития книгопечатания на Руси, ведь старцу Вассиану легче донести мысли о необходимости подобного до митрополита (и ведь ещё не факт, что тот и без этого не понимал всех преимуществ), а уж с благословлением митрополита мало кто сможет поспорить.

С другой стороны знакомство с такой фигурой может здорово помочь Андрею определиться со своим отношением к церкви, а оттуда и до прямого вмешательства в историю недалеко останется.

Ох, Андрюша, а не заносит ли тебя на поворотах? Или это и есть твоё понимание "сидеть тихо и не отсвечивать" в твоём новом исполнении? Впрочем, всё это дело завтрашнего дня, а сегодня надо собраться самому и велеть собираться Олексе.

Они покинули монастырь утром следующего дня сразу после утренней службы. Остановив коня за воротами обители, Андрей привычно перекрестился на маковки церквей и низко поклонился иконе Богоматери в киоте над воротами. Закончился первый и самый беззаботный этап его жизни в этом мире. Что его ждало впереди он не ведал, но вскакивая в седло он был полон веры в лучшее, ведь мало кому удавалось прожив одну жизнь получить шанс на вторую ...

Подоив коровёнку, которую пригнали с пастбища малыши, Млада подхватила разом потяжелевшую, почти до краёв полную парным молоком бадейку и, охнув от стрельнувшей боли в боку, вышла во двор. Да, годы брали своё. Сколь прожито и не считала. Помнила, как, сидя в отчем доме, мечтала иметь свой дом, двор и мужа любящего да работящего. Как сжалось сердечко, когда пришли сваты, сватать её за какого-то Проньку из новопришлых, что осели в починке, срубленном по указу тиуна в стороне от деревни. Как дичилась поначалу, а потом свыклась с тем, что теперь она мужняя жена. Да и Пронька оказался таким, каким и мечталось: любящим и работящим. Семерых детей родила, а потом разом оборвалось налаженное бытие свистом татарских сабель. Мужа, кинувшегося с вилами на налётчиков, зарубили почитай на её глазах, да всё же не зряшной стала та смерть. Схватив младшую за руку и подталкивая срединного сынка в спину, утекла тогда Млада в дремучий лес. Схоронилась. А вот иных детей схоронить не удалось. Так и потеряла их, ушедших с полоном в татарщину. Жадные налётчики неплохо походили по козельским землям, разоряя встречные деревеньки.

Починок, поняв что одна поднять его просто не сможет, пришлось оставить и вернуться в родную деревню, которую так же не обошла беда стороной. Отчий дом встретил её обвалившимися подпаленными стенами. Из близкой родни никого, почитай, и не осталось, окромя нежданно возвернувшегося через некоторое время мизинного брата Нездина. Он то и рассказал, что смог утечь, когда на охраняющих их татар напали подоспевшие княжеские ратники. Вот только никого из родных с ним тогда уже не было, их увел какой-то мурза, что решил уходить один, а не со всем войском.