Дмитрий Родин - Князь Барбашев

Ну а как попали зёрна кофе к нему можно, наверное, и не объяснять: конечно же, всё через того же купца-сурожанина Урвихвоста. Вообще вести совместные дела с хватким москвичом Андрею нравилось всё больше и больше. Тот, конечно, своего не упускал, но и заказанные ему вещи, если они только уже существовали в доступности, находил постоянно. Вот и ныне, кроме помидоров и кофе, он привёз ещё и несколько книг, как рукописных, так и отпечатанных, в которых описывались различные хитрые механизмы. Разбирая их, князь неожиданно наткнулся на старинный "Кодекс Джованни Фонтана", рукописный труд, в котором венецианцы описывали ковшедолбёжные землечерпалки, использовавшиеся ими для углубления дна каналов и расширения морских гаваней. Книги эта стали поводом в очередной раз посетить обитель старца Вассиана. Не то чтобы он сам не мог перевести латинский текст, но ведь он собирался сделать из них своеобразный справочник по тем машинам и механизмам, которые ещё не дошли до Руси, а церковь, да мало ли как она посмотрит на всё это. Оказаться же под перекрёстным огнём ему как-то не хотелось. Ведь ныне в церкви шла глухая подковёрная борьба, невидимая непосвящённым, но достаточно ясно отслеживаемая Андреем по тем переменам, которые в его истории не происходили. Так нестяжатели сумели отомстить за Собор 1509 года и новгородского владыку Серапиона, не так громко, конечно, но сместив пару ключевых фигур в церковной иерархии. Досталось и ученику и преемнику игумена Волоцкого монастыря Даниилу, который должен был через четыре года примерить белый клобук с нашитым крестом. И вылези он сейчас со своими переводами, вполне может угодить под раздачу, ведь Даниил проецировал себя не только как борец с нестяжательством, но и с ересью, а о том, что юный князь в чести у его главного врага Вассиана, а заодно и митрополита, не знал ныне, наверное, только глухой, или живущий в самом далёком, медвежьем уголке. Ну а принцип: ударь по соратнику, чтоб рикошетом отскочило к главному, нормально дожил и до 21 века.

Визит в обитель прошёл не совсем гладко. Нет, принципиальное добро с благословлением митрополита было им получено, но потом старец занялся тем, что в иные времена было принято называть выносом мозга. Благо Андрею хватило ума не перечить старику и при первой же возможности свалить оттуда побыстрее.

Решив расслабиться, он посетил свою московскую пассию и тут выяснил, что пока он творил историю, его любовница успела вытравить плод, которым он наградил её по неосторожности. С одной стороны Андрей прекрасно понимал женщину (позор то какой!), но, как идейный противник абортов ещё с той, прежней жизни, в душе всё же был недоволен. Хотя, чтобы сделал он, сохрани вдовица ребёнка? На нынешней Руси бастардов не жаловали, и признать его своим нельзя было ни при каких обстоятельствах. Всё, что он мог: дать ему образование и потом пристроить к выгодному делу. Но, что сделано, то уже сделано. Зато удалось выяснить, что его нынешнее тело вполне могло иметь детей - проверено, так сказать, на практике.

В общем, дважды получив неплохую встряску, он не нашёл ничего лучше, чем напиться в компании брата Ивана. А теперь вот вдвоём они занимались устранением последствий вчерашнего загула.

- Ты, кстати, не забыл, что тебя Немой звал? - окончательно отставляя чашку с кофе вдруг сказал Иван.

- Кхм, кх гда, - Андрей, как раз сделавший большой глоток, чуть не поперхнулся.

- Так вчера слуга его приходил. Что, не помнишь? А вроде одинаково пили. Да не спеши. Ждёт он тебя после обеденного сна.

- Это уже лучше. А скажи, Иван, ты Одоевского знаешь?

- Какого? Швиха?

- Нет, племянника его, Романа.

- А, этого знаю. Только он молод, не сильно-то нас моложе, и вряд ли что решает.

- А с чего ты взял, что мне...

- Окстись, брате, ты никогда просто так никем не интересовался, - весело рассмеялся Иван. - Аль задумал чего?

- Ну, они ж всё-таки соседи мои по березической вотчине. Не поможешь познакомиться?

- Ну, лишь бы от старшого не влетело, - улыбнулся Иван во все тридцать два зуба.

Послеобеденный визит к главе клана принёс хоть и ожидаемые, но от того не менее радостные вести: государь позволил наместнику новгородскому оформлять каперские грамоты при условии, что каждый третий корабль отойдёт казне. Именно того же требовал в иной истории Иван Грозный, да и тот же Вильгельм Оранский, давая приют морским гёзам.

А потом разговор как-то сам собой перешёл на восточный вопрос. Тут Андрей добавил князю информации для размышления. Ведь если брать Казань под свою руку, то плодородные и густо заселённые земли ханства можно будет потом раздать под поместья и вотчины, отобрав их у тех, кто будет противиться великокняжеской воле. А от дел казанских плавно перескочили на татар и Дикое Поле.