Дмитрий Родин - Князь Барбашев

Прибавить к этому то, что суда, обшитые вгладь, замедляются волнами гораздо меньше, чем обшитые внакрой; и то, что в бортах с клинкерной обшивкой невозможно без недопустимого ослабления прорезать порты для орудий - становится понятно, почему старым типам кораблей подписали смертный приговор.

Кстати, хоть вносить новое в кораблестроение Ганза и не умела, но вот воспользоваться чужими плодами, это завсегда могла. Захватив своими каперами в ходе англо-ганзейской войны 1470-1474 годов множество английских, испанских и других кораблей, она их тщательно изучила и уже в 1509 году новым флагманом флота Любека, всё ещё состоявшего из тех же хольков, становится новомодная каравелла.

Ну а Андрею и сам бог велел не связываться со старыми технологиями. Правда, тут опять в полный рост вставал вопрос с мастерами. Это ведь только кажется, что перейти с одного способа обшивки на другой плёвое дело. В жизни всё было отнюдь не так легко. Примерно в это же время с такой же проблемой столкнулись и англичане, ещё отнюдь не ставшие "владыками морей". И им пришлось выписывать из-за границы специалистов по конопачению швов и защите подводной части судна (каковая на кораблях с обшивкой вгладь принципиально отличалась от старых, с клинкерной). И даже плотников, хотя верфи Англии и были полны своими умельцами. Вот только приучены они были строить по старинке. И их пришлось учить по-новому. И учили англичан, как ни странно, генуэзцы. Те самые, которых хотел нанять ещё Иван III Васильевич для своего задуманного, но так и не построенного флота. То есть, получается, что московский государь, как это модно было говорить в будущем, был очень даже в тренде.

Но вернёмся к англам. Генуэзский урок им пошёл очень даже впрок: с началом 16-го столетия английские верфи полностью переходят на строительство кораблей по новой технологии; клинкерную обшивку с этого времени имеют только лодки да небольшие рыболовные и речные суда. Вот и получается, что король Англии Генрих VII Тюдор поступил примерно так же, как впоследствии поступит и Пётр I Романов в России.

Однако до Балтики новшества добирались с большим опозданием. Ведь все грузовые перевозки по ней в подавляющем большинстве своём всё так же выполняли хольки и когги, сделанные по старому, а глядя на них и русские корабелы не спешили менять свои умения. А это уже мешало планам Андрея. Ведь смысла строить марсельную шхуну шитую вицей и обшивкой внакрой не имелось никакого.

Вот потому, оценив перспективы очередных преобразований, Андрей лишь печально вздохнул и вновь принялся за шкипера. По принципу: с паршивой овцы хоть шерсти клок. Начав с откровенного наезда, он плавно подвёл дело под требование поучить его и молодого кормщика всему тому, что тот знает о кораблевождении. Тут Андрей сильно не обольщался: ганзеец это вам не шкипер с трансатлантических каравелл, но и он, на поверку, знал довольно много. По крайней мере, с астролябией и картами работать немец умел. Впрочем, подвёл князь итог разговору, тот мог и отказться: петля для пиратов у русичей завсегда найдётся. Немец столь тонкий намёк понял правильно и согласие своё дал безотлагательно.

После состоялся разговор и с Григорием. Тот ведь давно уже понял, что его наниматель не совсем купец. А его умения Андрей тоже оценил, да и сработались вроде бы. Потому, закрывшись в кормовой каморке, князь спокойно выложил перед парнем весь расклад по конвойному судну, чьей задачей было сопровождение купеческих лодий и борьба с пиратами и вражеским судоходством. Идея такого корабля была не нова. Её давно уже использовала всё та же Ганза, ну а сам Андрей про неё читал ещё в детстве, листая коммовские "Фрегаты идут на абордаж".

Григорий над предложением думал не долго. В конце концов, повышенный оклад (за вредность, как выразился наниматель) с долгосрочным контрактом и долей в добыче его очень даже устраивал. Да и быть на морских просторах не беззащитной рыбёшкой, а зубастым хищником значительно интереснее, хоть и не менее опасно. Ну а уж от получения новых знаний отказыватся даже и не подумал. Морское дело его влекло, и узнать что-то новое было ему страшно интересно. Так что вопрос с навигатором каперско-конвойного корабля новой компании закрылся сам собой.

А на следующее утро, починив и подлатав пострадавшие в бою снасти, оба судна подняли паруса и двинулись в сторону русского берега.

Как уже не раз говорилось выше, Ивангород был поставлен на реке Нарова с расчётом на то, чтобы стать если не "окном в Европу", то уж, во всяком случае, "торговыми воротами Руси". И этот расчёт московского правительства довольно быстро оправдался. Уже скоро через него развернулась довольно активная торговля, в первую очередь с купцами из скандинавских стран и Ливонии, не допущенными в состав Ганзы. Им русско-ганзейский разрыв стал манной небесной. А количество судов, приходящих к русскому берегу росло с каждым годом.