Константин Хохряков - Любой ценой

Откинув брезентовое полотно, врываемся внутрь. Ты смотри! Почти успел среагировать. Поворачиваясь к нам, бросил руку к оружию. Ну, уж хрен вам, герр лейтенант! Не прокатит! Ножом буквально пригвоздил кисть его руки к столу. Как будто специально все отрепетировано для экстренного потрошения! Ничего, выживет. Зато охотнее беседовать будет…

— Серега! Перебинтуй ему руку, да поговорим!

— Сейчас… Готово!

— Иван, переводи! Имя? Звание? Должность?

— Вальтер Циммерман, лейтенант, командир минометного взвода.

— С какой целью ваше подразделение находится на этой высоте?

— Я не знаю, мы просто выполняем приказ. Вокруг войска СС, вам никуда не уйти, лучше сдаться.

— Еще раз предлагаю назвать цель нахождения вашего подразделения на этой высоте. Предупреждаю, времени у нас мало. Если будете уклоняться от ответов, нам придется прибегнуть к менее цивилизованным методам допроса. Переводи. — Сам же в это время старательно демонстративно вытираю окровавленный нож о френч лейтенанта, глядя ему прямо в бегающие глаза. — Я так понимаю, что разговаривать с целой шкурой мы не желаем! Ну, что же! Придется ее немного попортить. Нам абсолютно все равно, все ли у вас будет функционировать к концу допроса, но нам вы расскажете все, что знаете. Наверно уже наслышаны о «Призраках»? Переводи.

Ты смотри! А глаза-то еще больше забегали! Наверно еще надеялся, что это кто-то другой к ним в гости пожаловал. Все верно, надежда обычно умирает последней. Ничего, репутация «Призраков» сейчас только нам на руку…

— Ну, что? Начнем срезать кожу лоскутами? Переводи. — Рванул на лейтенанте лацканы френча так, что только пуговицы в разные стороны брызнули. Точно так же разорвал и нижнее белье. — Кстати, Иванов, иди-ка сюда!

— Я, товарищ старшина!

— Собери-ка у всех солдатиков сигареты, нечего на всякую ерунду свой табак расходовать.

Да-а-а! Не продуман у нас этот вопрос. А ведь в нашем времени категорически запрещено в присутствии противника вообще, а тем более в его тылу называть друг друга по именам, фамилиям, званиям, да и вообще упоминать какие-либо сведения, позволяющие идентифицировать не только личности, но и даже принадлежность группы. Надо что-то срочно придумывать с персональными позывными, как в нормальном спецназе. Номера не прокатят, замучаешься вспоминать, какой кому принадлежит. Это я точно знаю. Бывает даже и так, что лихорадочно начинаешь вспоминать фамилию бойца, а позывной сам в голову в этот момент приходит.

Ну да ладно, этот Циммерман все равно не жилец, никому ничего уже не расскажет. Он и сам это уже прекрасно понял. В данный момент его задача не омрачать лишними мучениями итак уже небольшой остаток жизни.

Пару пачек расторопный Иванов притащил практически в ту же минуту.

— Ну, смотри, герр лейтенант! Ты сам этого добивался! Сейчас кожицу у тебя покромсаем на ремешки, а чтобы тебе было не очень скучно при этом, присыплем это все табачком. И заметь, вашим же собственным, фашистским, чтобы тебя чувство патриотизма не покидало! Понял?! Переведи-ка ему дословно. А если сможешь, так еще и с интонациями.

Никуда не делся лейтенантик, рассказал все, что только мог рассказать. И о засаде, поджидающей на подступах к Бахметовке с востока, и о наблюдателях в самом населенном пункте. Подтвердилось и предположение о роли минометного взвода в нашем устранении…

Пора уходить. Языка, конечно, ликвидировали. Не тащить же его за собой. Пришлось поработать грузчиками, перенося мины в землянки. Туда же затащили и трупы часовых. Затем саперы заложили внутрь взрывчатку, а перед входом в каждое помещение установили снятые тут же противопехотные мины, соединив их остатками детонирующего шнура с тротиловыми шашками. Вот и подготовлены направленные взрывы. Кому-то утром очень сильно не повезет, о чем, думаю, услышим. Уходим, посыпав табачком, из немецких, кстати, сигарет, свои следы и путь, которым желательно направить погоню на запад. Нехай, собачки понюхают! Грамотный кинолог поймет, где собака впервые след потеряла, а заодно и нюх…

Снова бег на пределе возможностей, иначе не успеть осуществить задуманное. А ну как кто-то прочухает, что минометчики на связь не выходят, да принесет раньше времени кого нелегкая? А там — картина маслом!

Вышли мы, наконец, на берег Черемушной. Залегли, восстановили дыхание. Возникает вопрос — как переправляться? Через мост, однозначно, нельзя. Его, наверняка, наблюдатели просматривают, хоть и нерегулярно. Придется снова вплавь. Сколько человек в доме, неведомо. Думается, не меньше четырех — две полноценные смены. Пусть даже двое отдыхают, расслабившись. Внимательно в бинокли и оптику разглядываем дом. Никаких признаков, что там кто-то может быть. Но сведения, добытые у языка, должны быть верными. Уверен, что не врал фашист, уж настолько-то я в людях разбираюсь.