Елена Горелик - Пасынки

Такого удара его давняя приязнь к Голландии не выдержала.

Возможно, татары и предвидели удар двумя колоннами, через Перекоп и через Арабат. Утверждать это наверняка после никто не брался. Во всяком случае, татарская конница в районе Карасубазара встретила колонну Леонтьева и казаков Ефремова во всеоружии. Но то, как помянутым военачальникам удалось одним ударом обратить противника в бегство, заставляло подозревать либо нерадение, либо неосведомлённость оного. Шанс того, что их там попросту не ждали, был достаточно велик. Призом русских войск оказался не просто торговый город, но и почти все склады ханского войска, с амуницией, боеприпасами и провиантом.

Второй и главный удар должен был нанести основной корпус под командованием Петра. И нацелен он был на столицу ханства — Бахчисарай. Хотя сам хан Каплан-Гирей с большей частью татарского воинства по приказу султана Махмуда находился в Персии, столицу должен был защищать калга Менгли-Гирей, брат и наследник Каплана. Несмотря на то, что укреплён был Бахчисарай крайне паршиво, лёгкой прогулки не предвиделось, за столицу татары должны были драться всерьёз. Но… к преогромному удивлению русских, ни калга, ни его нукеры, ни татарская конница костьми за город не легли. И тем более не стали затевать уличных боёв, которых, скажем честно, Пётр Алексеевич опасался. Выдержав не более полутора часов боя, татары побежали. Раненый калга кое-как сумел собрать их верстах в десяти за городом, и помчался на юго-запад. В Инкерман, где, по донесениям местных греков, стояли сейчас турецкие корабли.

— Расчёт басурман простой, — сказал Пётр Алексеевич, собрав в брошенном многочисленным ханским семейством дворце военный совет. — Место богатое. Думают, мы тотчас накинемся и станем грабить, а они, с турками инкерманскими соединясь, тут по нам и ударят. Просто и глупо, но с кем-то могло и пройти. Однако не с нами и не сейчас. Грабить Бахчисарай я запретил под страхом смерти. И, более того, приказываю, не дожидаясь Леонтьева, выступить на Инкерман вслед за калгой. Преследовать и добить.

— Солдаты с ног валятся, ваше императорское величество, — напомнил генерал Измайлов. — От Перекопа доселе шли, почитай, без роздыху. Хотя бы два дня, государь. Не то турка под Инкерманом бить станет некому.

— Я тоже не железный, а себе роздыху не даю, — любое сопротивление его планам Пётр Алексеевич воспринимал в штыки. — Время потеряем, а противник той потерей воспользуется и усилится.

— Калгу Менгли мы так и так не догоним, государь, — Миних был на редкость спокоен. — Он верхами, а у нас пехота и артиллерия, помимо драгун. Воссоединение его с турками Инкермана неизбежно. С другой стороны, гарнизон там не так уж велик. Тысячи две турок, да к ним татары калги прибавятся. Едоки они не хуже осман, зато крепости оборонять невеликие мастера.

— Но способны на дерзкие вылазки, — напомнил генерал Румянцев. — Откроют ночью ворота, и лавой оттуда. Солдатиков побьют, сколь успеют, и назад. Как вам угодно, господа, но взятие Инкермана лёгким не будет.

— Инкерман, по сведениям, стоит на вершине горы, — странным в этой сугубо мужской компании было присутствие женщины, тем более, одетой в драгунский мундир. Но, поскольку женщина была императрицей, а не такое уж давнее прошлое её пахло кровью и порохом, к ней прислушивались. — Греки с побережья доносят, часть города вырублена в скалах, вокруг расположены развалины древних поселений. Нет гарантии, что турки не укрепятся там. Выбить их мы выбьем, но очень дорогой ценой. А на осаду нет времени.

— Предлагаете отказаться от взятия турецких крепостей на побережье? — гневно спросил Пётр Алексеевич. — Пограбить да пожечь степные города — много ума не надо. Что тогда проку от нашего похода? Нет уж, опасность, исходящую от татар, следует уничтожить раз и навсегда. Коль мы пришли, так и брать следует всё, что возможно, пока ни татары, ни турки Тавриду не укрепили против нас… Поймите вы! Сейчас уйдём — через полвека с кровью и мясом возвращать будем! [64] В реальной истории произошло именно так.

Под искусно расписанными арабской вязью сводами ханского дворца прогремел его голос — словно раскат грома. Должно быть, чувство, вложенное в последние слова, в этот яростный крик души, нашло отклик у всех. Кроме супруги. Уж кто-кто, а Раннэиль и без того целиком и полностью разделяла это чувство.

— Разве кто-то предложил уйти? — пожалуй, она одна и могла в такие моменты говорить с государем совершенно невозмутимо. — Мы все указали на трудности, что ждут нас при взятии Инкермана, и это не выдуманные трудности. Стоит подумать, возможно ли их как-то избежать.