Александр Андреев - Главное - воля!

Ники предстояло сказать речь собравшимся в Георгиевской зале Московского Кремля представителям сословий — эта перспектива пугала его до судорог. Ники, несмотря на феноменальную память, робел, боясь сбиться и опозориться. На самом деле он просто не умел говорить с людьми и панически боялся многолюдства. Корни этого страха, вероятно, следует искать в его детской памяти — смерть Александра II, разорванного в куски бомбой террориста, наверняка имела к этому страху довольно значительное отношение. Совет своего "Солнышка" написать шпаргалку и положить её в шапку был вознагражден настолько горячей благодарностью, что вычитавшей этот рецепт в старом романе Елке стало просто неудобно.

Тем не менее, нужный результат был достигнут — Николай быстро привыкал к тому, что у "драгоценной женушки" есть ответ на любой вопрос. И что ответ этот, как правило, абсолютно правильный и совершенно уместный.

В Петербурге шествие с гробом от вокзала до Петропавловской крепости, где покойные императоры издавна соседствовали с опаснейшими врагами режима, продолжалось четыре часа. Красные с золотом придворные кареты, обитые черным крепом, медленно тянулись по полным слякоти и раннего снега улицам, грохот их колес и стук копыт были единственными звуками в городе — вместе с приглушенной барабанной дробью и печальным погребальным звоном колоколов многочисленных петербургских церквей и храмов.

Короли Греции, Дании, Румынии и Сербии прибыли и присоединились к траурной церемонии, Эдуард, принц Уэльсский, и его сын Георг, герцог Йоркский, представляли королеву Викторию, принц Генрих Прусский выступал как представитель своего брата, кайзера Вильгельма II. Всего же похороны почтили своим присутствием более шестидесяти особ королевской крови — и каждая из них притащила с собой немалое количество сопровождающих лиц.

Царица внимательно вглядывалась в лица высокородных гостей. Елена — впервые знакомясь, Аликс — переосмысливая известное в свете нового знания, постигшего её столь скоропостижно. Королеву Викторию недаром называли "бабушкой всея Европы": девять детей позволили ей породниться со всеми сколько-нибудь значительными европейскими династиями. Однако для Александры Федоровны, супруги царствующего Императора Всероссийского, багаж этих связей был скорее гирей на ногах, нежели крыльями за спиной. Англо-германские противоречия и франко-русский союз образуют стороны тисков, в которых России суждено разлететься под мощным ударом молота Мировой Войны.

Французские золотые займы и проанглийские симпатии правящей династии — вот что определяло внешнюю политику Империи в прежней реальности. Аликс, несмотря на всю свою сентиментальность, согласилась, что жертвовать своей жизнью и жизнями ещё десятков, а то и сотенмиллионов человек ради симпатий к давным-давно мертвой бабушке по меньшей мере глупо. Если не сказать больше. Ладно, сами головы сложили — сами и виноваты. А вот те люди, что погибали на Первой и Второй Мировых, Гражданской, во время Коллективизации, Голодомора и Реформ, сотен мелких конфликтов… Они-то чем провинились?

Хлынувшие со всех концов страны монархические делегации, стремящиеся отдать последнюю дань уважения мертвому царю и составить более подробное представление о новом Императоре, царь, чтобы не затруднять себя общением с каждой отдельной делегацией, повелел собрать в Николаевском зале. Речь, произнесенная им, была шедевром — проговорив больше тридцати минут, император ухитрился не сказать ничего.

Основными вехами этого периода — семнадцать дней, пока тело монарха было выставлено в гробу для прощания с ним народа — для Елены-Алисы были встречи супруга с полным составом Государственного Совета, свитой, министрами… Она старалась присутствовать всюду, слышать и видеть все, что слышит и видит Император. Получалось это как-то само собой. Раньше Елене Зелениной никогда не требовалось более четырех часов на сон. А теперь ещё очень помогало посменное дежурство — пока одна личность отдыхала в глубинах сознания, другая управляла телом. Телу же… Елка считала, что ему достаточно полтора-два часа в сутки. Практика эту теорию пока что подтверждала полностью.

И пока Аликс занималась с Николаем семейной жизнью, Елка в тишине и спокойствии тщательно изолированного коридора — в этом случае она сознательно превращала стену прозрачных теней в толстенную плиту броневой стали с одним-единственным окошком, закрытым ещё более толстой плитой бронестекла — увлеченно трудилась над конструированием той системы оружия, что должна была стать сердцем новой армии новой, обновленной Империи. Пока эти конструкции были по большей части чисто теоретическими — хотя и базировались на образцах, прошедших проверку Мировой Войной.