Александр Андреев - Главное - воля!

Генерал Драгомиров, относя себя к суворовской школе, был уверен в превосходстве морального качества. И зашел в этом так далеко, что полностью отрицал военную науку вообще и стратегию в частности. Противопоставляя дух технике, генерал выводил отсюда, что всякого рода техника непременно ведет к угасанию духа — и всей силой своего немалого авторитета противостоял введению "магазинного ружья и скорострельной пушки, которые уже состояли на вооружении или находились в процессе испытаний во всех европейских державах". Пулеметы же, которые находили бесполезными и европейские армии, Драгомиров предавал анафеме с утроенной яростью.

В иных условиях радикализм командующего КиВО не принес бы особого вреда… к сожалению, в России условия были именно эти. Сначала полвека "гатчины" — в том самом смысле, который внедрил в это слово неуравновешенный и чрезмерно увлеченный фрунтом Павел. Затем — полупереваренные реформы 60-х и 70-х годов. Которые многие, очень многие генералы, рожденные при Александре Благословенном и воспитанные Николаем Па… Павловичем, унаследовавшие все тонкости их подхода к войне и военной науке, встречали… двойственно. Делая все возможное, чтобы остановить страшный для них прогресс, каждое движение которого приносило все больше непонятных и пугающих технических и военно-научных новинок. Которые они просто не знали, куда девать!

И дальше легче не стало. Опыт русско-турецкой войны 1877–1878 года изучать было невозможно ни стратегически, ни оперативно, ни с точки зрения общей тактики. Ещё бы! Ведь главнокомандующими были великие князья, августейшие братья Александра II и дядья Александра III. Разбирать объективно с кафедры их плачевное руководство, бесчисленные промахи Главной Квартиры было совершенно немыслимо, так как "могло привести к подрыву престижа династии". Абсурдный же план войны, посылка войск по частям, неиспользование уже мобилизованных резервов — все это было делом рук графа Милютина, коего раз и навсегда было велено считать "благодетельным гением" русской армии. Что же касается тактики — то командовавшие войсками Криденер, Зотов, Крылов, Лорис-Меликов вскоре превратились в заслуженных генерал-адъютантов, ошибки коих выставлять не приличествовало.

Это была та же самая поганая штука с "неприкасаемыми", только в области не администрации и "нецелевого расходования казенных средств", а в области военной науки.

А ведь без критического разбора ошибок учеба невозможна в принципе! Но преподавателям приходилось заменять критический разбор эпическим описанием, механическим нанизыванием фактов и цифр, изложением событий "не мудрствуя лукаво". Извлечь из этого нагромождения подробностей хоть крупицу смысла было очень трудно, если возможно вообще. Елка прекрасно помнила, как ей, при написании работы, приходилось продираться через неубочитаемые тексты бесконечных диспозиций по бесчисленным "отрядам" и кропотливые подсчеты выстрелов каждой полуроты, какими были переполнены толстенные фолианты официальных исследований той войны. Очень подробно, очень тщательно, превосходный материал — с точки зрения историка, живущего и работающего спустя сто лет. Но вот с точки зрения курсантов военных училищ и слушателей Академии Генштаба 80-х и 90-х годов, будущих военачальников, командиров и штабистов Русско-Японской войны, которым в первую очередь необходимы были проходящая красной нитью через все приказы Главного Командования и объединяющая все военные усилия страны стратегическая концепция и отчетливые формулировки тактических выводов…

Абсурдность плана генерала Куропаткина выросла именно на этой благодатно ухоженной преподавателями академии Генштаба почве для оптимизма. "Шапками закидаем" и оборонительная доктрина в ореоле славы Плевны, Шипки и памятного по Севастополю Малахова кургана — вот первейшие причины поражения России в 1904 году.

Вот, кстати, и ещё одна чертова проблема — и как прикажете её решать?

"Ты слишком торопишься. Это пока не проблема".

"Не проблема?!! А кто будет имперскими легионами командовать? Куропаткин со Стесселем и "дядей Николашей"?"

"Ты сначала доживи. Помниться, сначала ты переживала по поводу национальной идеи, затем мучалась военными вопросами, потом страдала интриганством и борьбой с придворными кликами…"

Елка щелкнула пальцами:

"С национальной идеей нет проблем. Я что, зря Солоневича с Кара-Мурзой, Паршевым и Кожиновым штудировала? Православие, самодержавие, народность — вполне достаточно. Нужно только слегка изменить смысл православия и самодержавия".