Виталий Гавряев - Контра

Сегодня, пробуждение Александра было особо тяжёлым. Виновато в этом было не только хмурое утро и низколетящие, тяжёлые, тёмные тучи, обильно извергающие на землю потоки по-летнему сильного дождя. Хмурое небо, не шло ни в какие сравнения с ночным кошмаром, всю ночь мучающего молодого человека. Во сне, раз за разом, он пронзал неизвестного бандита своей саблей. Благо в этом зациклившемся бою, он не чествовал треска разрезаемой клинком плоти, но от этого было не легче, так как на сей раз, убитый бандит, устремлял свой затухающий взгляд именно на него, заглядывая прямо в душу. И казалось, что тот вопрошал: "За что? ведь я не на тебя напал? Значит, ничем тебе не угрожал". — Просыпаясь в холодном, липком поту, молодой человек чувствовал, как бешено колотилось его сердце, как испуганная птица в клетке. Не находя себе места, он покидал кровать и начинал нервно измерять комнату шагами, боясь снова ложиться в постель. Но. Постепенно успокаивался, уставал, попадал в объятья успевшей немного остыть перины. По началу, казалось, что сон не шёл, но, каждый раз, после нежданного провала в царство морфе́я, следовало новое — шоковое пробуждение. И вновь, всё повторялось — как по лекалу. Всему виной был этот проклятый тать, не желавший отпускать своего убийцу и ставший для юноши его ночным проклятьем.

На сей раз, при последнем пробуждении, спальню освещал серый, неяркий свет, проникающий через замутнённое оконное стекло. Но, дверь в опочивальню резко отворилась и, на пороге застыл обеспокоенный Протас.

— Господи помоги и помилуй! — крестясь, как-то излишне старчески — хрипло, залепетал дядька. — Александр Юрьевич, что с вами? Вы так жутко кричали. Вам плохо?

— Нет Протас. Просто сон дурной приснился.

— Ой, барин, не успокаивай. Вон вижу, что не всё у тебя ладно, я хоть и старый пень, но на зрение покамест сильно не жалуюсь. Вон оно, вижу, как вас скрутило, выглядите так, что краше в гроб кладут.

— Не сгущай так "краски", дядька. Ещё скажи, что я всю ночь кричал.

— Не было такого. Но. Как вы своих девок, посреди ночи, из своей опочивальни выгнали, я тута, возле вашей двери примостился и всю ночь тута проторчал. Так что, я слышал, как вы несколько раз вставали, и до одури занимались ентой самой, шагистикой. Опосля успокаивались и ложились трохи вздремнуть. Но, пока вы не вскричали — как резаный, я не решался вас беспокоить.

— Всё Протас, замолчи. Мне сейчас не до твоих поучений. Так что иди, распорядись, чтоб мне приготовили кофе, но только без сливок и сахара.

— Так барин…

— Всё! Протас, иди и не отвлекай меня. Пока я буду делать утреннюю зарядку, ты проследи, чтоб мне приготовили кофе и несколько вёдер с колодезной водой. Отзанимаюсь и взбодрюсь, облившись студёной водичкой.

Зарядка, кофе натощак и ледяное обливание, возымели своё действие. Так что к завтраку, в пустой (если не считать прислуги) обеденный зал, Александр спустился бодрым, как огурчик. За окном всё утихло, дождь вроде как окончился, но выходить во двор не хотелось, тем более, Пётр, явившийся на доклад о проделанной ночью работе, заявил что, судя по приметам, непогода ещё покажет свой норов.

— Не сумневайтесь, Александр Юрьевич, — сидя в кабинете, на стуле и устало смотря на своего молодого барина впалыми от усталости глазами, говорил старший десятник, — хляби небесные ещё, до конца, не затворились. Сегоднячки, ещё не раз ливень умоет землицу.

— Но и бог с ними, зато смоет все следы нашего пребывания у соседей. Ты лучше расскажи мне, как вы запрятали наши трофеи.

— И то верно. Пусть льёт. А по поводу добычи, так мы её как уговаривались с вами, ховали в старом схроне, где по распоряжению былых хозяев, хранят древние иконы на рези. Всё делали ночью — никто не видел. Ну а телеги разобрали и пустили в употребление: дерево и всё что горит, употребили на растопку печей в кузне и кухне, а железо отдали ковалю [29] Кузнецу. он его уже в дело пустил.

— Вот и добре.

Пётр, не ожидавший таких слов от барина, украдкой, удивлённо посмотрел на молодого графа. Но, решил промолчать, зная одну истину: "Лучше не замечать хозяйские причуды, крепче и полезнее будет сон, целее шкура и дольше жизнь".

— Да, вот что ещё. Что ты предпринял по поводу родни погибших бойцов?

— Всё сделал так, как вы и говорили. Послал мальцов к старостам, так что как только сойдёт грязь, они прибудут в имение. И будут трудиться на кухне, прачке или где вы ещё прикажите.

— На вашей кухне!