Виталий Гавряев - Контра

— А много ли у тебя золота?

— Пудов пять, шесть. Но, некоторая часть этого клада принадлежит моим бойцам. Гайдуки оставили её мне на хранение. Да. Есть ещё и рубли, в облигациях, но их осталось слишком мало.

— Эти сокровища, не стой ли пропавшей фельдъегерской кареты, которую так и не нашли?

— С неё родимой. И не только. Эти тати, в своё время, хорошо погуляли, кажется, даже, как минимум парочку иноземных купцов "приголубили" — золотые слитки не наши, клейма и вес слитков османские. Я в своё время интересовался, потихоньку.

— Хорошо, уговорил. Переработаю я твой презренный метал, как и предложенную тобою ювелирку. Только гипотетическое банкротство моего детища, это не самая страшная беда. Это сильный удар под дых, но не смертельный.

— Вот как?

— А ты что думал? Неужели решил, что старый Кац будет паниковать из-за того, что кто-то возжелал отнять его банк? Нечто подобное уже происходило и тогда, мои мальчики вычисляли, обезвреживали и упокоевали всех тех "великих комбинаторов". Но здесь, в этот раз, против нас работают не просто ушлые ребята со связями, а истинные бойцы "тяжеловесы". И я им подставился, по крупному.

— Как это подставился?

— Как — как? Каком к верху. В начале, сделал свой банк твоим основным кредитором. А ты в свою очередь, заинтересовал этих людей своею бурной деятельностью и обилием разнообразных новинок появившихся за малый срок. Они, увлечённые постоянной борьбой с потенциальными конкурентами, возжелали забрать твоё производство, как говорится, убить противника на взлёте. Да вот беда с первой попытки у них ничего не получилось. Вот они решили немного выждать, разобраться, в чём они допустили ошибку. По крайней мере, я, на их месте, поступил бы именно так. А тут, в поле их повышенного внимания, попадает мой банк. Он небольшой, с виду беззащитный, так как не имеет высоких покровителей. Те, что у нас есть, "птички не очень высокого полёта" и не страдают присутствием совести. Стало быть этим монстрам, с ними можно и не считаться — купят их толерантность и всё. Кстати. Я ненавижу это слово, то-ле-ран-тность. Но, оно как нельзя лучше подходит тому состоянию общества, когда оно не борется с возникающими угрозами. Но сейчас, мы говорим не об этом, а об обрушившихся именно на нас бедах. Всё резонно, захватив моё детище, наши недоброжелатели получают в свои руки мощный рычаг для воздействия на тебя и как бонус дополнительный филиал для своей деятельности в империи. Понимаешь, финансовая кабала это ну очень сильный механизм воздействия на человека. Вот эти, эти воротилы и взялись за мой "Феникс". Да, кстати, вновь не по делу вспомнилось, в своё время, ради озорства, я свой банк за малым не назвал Гали́ль [73] Израильская штурмовая винтовка, копия калаша. , да передумал — люди такого не поймут.

— Д-а-а, ну и дела-а-а, ничего себе "кашка заваривается".

— Вот именно что дела, а не делишки. Но главная беда не в этом. Дело в том, что мои мальчики, выполняя недавно данный мною приказ, "пасли" одного важного с виду господина, который вчера сделал пятый, самый крупный вклад. Он, кстати, приехал в "Феникс" на обыкновенной, с виду наёмной карете и без особой охраны. На ней же и уехал — через час. Вот мои ребятки и всполошились, из-за размера внесённой им суммы, так сказать. Да второпях, а может быть с дуру, не опознали в посетителе князя Бориса Феодоровича Бийского, пусть не очень то любимого, но всё же, дядюшку нашего императора, который приходится ему родичем по материнской линии. А князь, их каким-то образом углядел. А, как всем известно, человек он ушлый, горячий, любящий рисковать, в общем, аферист ещё тот. Да и силёнкой его бог не обидел. Вот он, умело ведя "хвост" за собою и вывел моих амбалов за приделы столицы, тащил как щенят на поводке. Там, в лесочке у тракта на Москву, и состоялась эта кровавая схватка. Княжеского кучера то, мои молодцы почти сразу успокоили, из пращи, когда тот начал с пистолета палить. А вот князёк, больно умело холодным оружием владел. Пока его пытались взять живым, он троих наших орлов убил, четырёх поранил. Пока Трифон, плюнув на приказ, его, из пистолета не пристрелил. То, что родич императорской семьи, амбалы узнали позднее, у кучера — бодигарда, когда привели того в чувство и допросили. Он, многое о делах своего покойного хозяина рассказал. Правда, начал говорить не сразу, а в подвале, после вдумчивой работы нашего ката [74] Палача. .

— Ё-о-о моё. Это же теперь Бийского искать будут всей империей. И я уверен, его люди знают, куда он поехал и зачем. А найдя карету и за наши поиски примутся.