Виталий Гавряев - Контра

"Большое побоище" остановлено; все раненые в ходе этой битвы обихожены, и берег озера опустел. Ненадолго. Не прошло и четверти часа, как на нём начали появляться разогнанные мальцы. И, в скором времени, вперемешку сидели все русоволосые, рыжие и чернявые мальчишки. Кто-то из них, сняв рубаху отстирывал появившиеся на ней пятна крови, кто-то, разложив на просушку уже выстиранные вещи, нежился под солнечными лучами или обихаживал полученные раны. Да и, в разговорах между отроками, больше не звучали агрессивные нотки. Слышалось только следующее: "Так ты точно не турка?" — "Нет, я грек, мой папа был торговцем". "Тогда всё вообще клёво". — "Ты это, паря, ты мужик, уважаю. Труса не праздновал, сам видел…" — "И ты нечего, здоровски мне засветил в нос, прям до искр из глаз". — "Молодцы, мужики-и-и, можете купаться в озере без боязни, мы не против, тем более, вы и эти, ваши мужики его привели в порядок. Больше вас никто не тронет, это я, сказал". — "Так-то так, мы рады, что вы тоже отличные парни. Но коль кого-либо поймаем подглядывающим за нашими девками, рыло начистим, по любому и не посмотрим на знакомые рожи". — "Это правильно, без базара. Но чур, и за нашими не подглядывать, иначе…". — "Отлично, договорились". — "Вы это, ребя, коль кто на вас "полезет", сразу зовите нас, мы из Бояровки, нас в окру́ге все знают и побаиваются. Поможем вместе от любых, попутавших берега отмахаться". — "Замётано".

Эх, решайся все проблемы взрослых точно также легко, как у этих подростков. Тогда-а-а… Помечтали? Сами понимаете, что это что-то нереальное грёзы из мира утопии? То-то. Буквально на следующий день, поближе к полудню, к Александру прибыл нежданный гость. Этот человек, графу был очень знаком, поэтому, заметив подкативший к парадному входу экипаж, Саша стал вспоминать и обдумывать: "Какой ещё параграф из достигнутых договорённостей с Кацем, можно трактовать двояко? И какую на этот раз лазейку нашёл старый еврей, чтоб меня "обуть"? И главное, что мне, ему противопоставить?" — А тем временем, сухопарая фигура Авраама, традиционно одетая в долгополую, чёрную одежду и шляпу, того же цвета, покинула карету. Держа в руках не только пухлую папку для бумаг, но и саквояж, ювелир остановился возле первой ступени. Немного потоптавшись, и осмотревшись по сторонам, пожилой иудей начал разглядывать окна, и делал это неспешно, с повышенной внимательностью.

От созерцания нежданного гостя, Александра отвлёк управляющий, который деликатно постучался в дверь, и, получив на то дозволение, вошёл в кабинет.

— Александр Юрьевич, тут это, ювелир к вам приехал. Они поговорить с вами желают.

— Вижу.

— Так он стоит у парадного входа, прости господи, а не у людского.

— И это вижу. Пусть его покличут, и проведут в дом так, как это положено.

— А если он не захочет?

— Это его проблема. Коли будет привередничать, то, пусть стоит там, где сейчас находится, изображая слегка ожившую статую. Ты главное распорядись, чтобы наши конюхи приняли его экипаж, распрягли его и обиходили коней. Да, и передай им моё пожелание, чтоб те, выводили животину подольше, да и делали это как можно дальше от дома.

— Так это, я уже отдал нужное распоряжение, акромя ваших двух последних пожеланий.

— Всё. Вижу. Молодец. И ещё, Аким, пусть его, нашего гостя, тактично так намекнут, укажут на его ошибку. После чего проводи гостя в малый кабинет.

— Будет сделано, барин.

— Вот и отлично. И да. Распорядись о том, чтоб туда же принесли чай и что-нибудь к нему. На две персоны.

— Ага. Всенепременно. — с этими словами Аким покинул кабинет.

А Саша, не стал ждать, чем закончится непонятный демарш его компаньона, он, неспешно потянувшись, направился к вешалке, на которой висела его старая визитка [69] Нечто среднее между сюртуком и фраком. , являющаяся комплектом к штанам. Если ходить по дому в халате, одетом поверх брюк и сорочки было нормой, то встречать в этом наряде любых гостей, нельзя. Пришлось переодеваться.

То ли Саша сегодня был чрезмерно медлителен, то ли специально так подгадал, но, когда он вошёл в малый кабинет, там его уже ждал гость, в компании с парой молодых гайдуков. Бойцы молча встали и изобразили кивком головы нечто вреде приветствия, это проделал и гость. Получилось это у него почти синхронно с бойцами, только, в отличие от них, он учтиво так проговорил:

— Здравствуйте Александр Юрьевич. Я, стало быть, приехал лично, к вам, по очень важному делу.

— И вам здравствовать мастер Кац.