Виталий Гавряев - Контра

Тут оживился Фриц, со словами: "Папа, прошу вас, дайте мне свой револьвер!" — Отрок кинулся к родителю и, попытавшись взять пистолет, залепетал: "Маменька, пожалуйста, принесите с кухни сливочное масло". — "Но оно топлёное, — ответила женщина, удивлённо посмотрев на своего сына, — да и успело сильно подтаять, я его забыла отнести на ледник". — "Ничего, и такое сгодится. Папенька, ведь и его можно использовать вместо ружейного сала". — "Неси его сюда, женщина. Живо!" — Поддержал сына Адольф.

Пока испуганная женщина, не обратившая внимание на то, что на ней по-прежнему не одето ничего кроме ночной рубахи, даже не заметила, что белый чепец из-за развязанных завязок остался на кровати, бегала за маслом, револьвер был снаряжён. А во входную дверь уже ломились, стараясь её выбить. Какое-то время ушло на то, чтоб глава семейства смазал каморы барабана, и приказал своим домочадцам оставаться в спальне. Пока он одобрительно кивнул сыну, заметив в его руках топорик для разделки мяса, входная дверь предательски затрещала. Так что Адольф еле успел добежать до коридорной двери, распахнуть её и, зажмурившись, наведя револьвер по принципу: "У ту степь" — сделать три выстрела. Послышался чей-то истошный крик, полный боли и отчаяния. Затем были ещё какие-то возмущённые возгласы, вопли, и, если судить по ним, нападавшие отступили. Что там происходило, хозяин не видел. И не потому, что он по прежнему боялся открыть глаза, даже если бы он это сделал, то пороховое марево, заполнившее коридор, не позволяло что-либо разглядеть.

Спасло нерусских подданных российской империи чудо, иначе не скажешь. Начиная с того, что единственный сын пивовара догадался заменить ружейное сало топлёным маслом, что вывело немца из ступора в который он впал. Ведь Адольф искренне считал, что без безоговорочного исполнения всех параграфов инструкции, пользоваться оружием нельзя. Как и то, что его стрельба в слепую оказалась на удивление результативной. Пусть от резкого нажатия на спусковой крючок ствол пистолета водило из стороны в сторону, но, как это ни странно, все пули нашли свою цель. Двоим нападавшим они угодили в голову, а одному, именно заводиле-атаману, в сочленение лобковых костей. Так что вид двух взорвавшихся затылков и скрючившийся, вопящий главарь, резко остудили наступательный порыв налётчиков. А когда раненый Герасим вскрикнув в последний раз смолк и обмяк в руках его подельника, попытавшегося оттащить того в сторону, страх, и чувство самосохранения, заставили татей обратиться в бегство. Впрочем, в эту ночь, в этом доме, никто так и не сомкнул глаз. А девочки, ещё долго просыпались по ночам, испуганно вскрикивая и дрожа от страха. И это не смотря на то, что, что родители сделали всё, чтоб дети не увидели убитых этой ночью бандитов.

Все эти события последних дней, прозванные "ресторанною войной", как и "ночью возмездия", отвлекли общественное внимание от других, не таких шумных событий, которым можно назвать обыкновенным рейдерским захватом и не как иначе. Здесь не бушевали громкие скандалы и "добры молодцы", с пудовыми кулаками, не избавляли своих жертв от "лишних, или жмущих" зубов, однако, для последних, от этого было не легче. Так что, смена владельцев нескольких предприятий прошла как-то тихо, буднично и не заметно. Вот, например, можно упомянуть об "отжатии" семейного дела купца первой гильдии Артёма Аричкова, а именно, "Вагоностроительной артели Аричков и сыновья". В общем-то, успешное, бурно развивающееся производство, которое давно переросло в завод и с недавних пор, приносящее своим владельцам стабильный доход, неожиданно сменило владельцев.

Однако, обо всём по порядку. Вот уж прошло полгода, как основателя производства, Ивана Семёновича, свела в могилу какая-то неизлечимая хворь. Пышущий здоровьем купец весьма быстро исхудал, стал жаловаться на быструю утомляемость, а последние месяцы своей жизни, страдал частыми приступами падучей. Оба его сына, Иннокентий и Фёдор, не посрамили родителя, не разорвали производство на две части, а весьма успешно продолжили его дело. За это их зауважали все кто знали и помнили их покойного отца.

Так выглядело внешне — для посторонних. А в семье, всё равно шла тихая война. Нет, оба брата были работящими и неглупыми людьми, сызмальства познавшими тонкости отцовой профессии. Фот только младший, Фёдор, имел одну "маленькую" слабость, был охоч до прелестей противоположного пола, да и чрезмерно азартным человеком. Благодаря чему, часто спускал на баб, или проигрывал большие суммы. Так что, с недавних пор, Иннокентий собирался отделить младшенького родича от семейного дела, выплатив братику его долю. Желал, да не успел. За месяц до означенных выше скандалов, Федьки не стало. Было неизвестно, что послужило тому причиной, но, все решили, что непутёвый купец напился дешёвого самогона и скоропостижно скончался. И казалось, что на этом, все семейные беды окончились. Да не тут-то было. На следующее утро после погромов, в сопровождении околоточных и ещё каких-то господ, в доме появились жадные до чужого кредиторы, предъявившие долговые расписки и векселя, оформленные на Федькино имя. Претензия была одна, прошли все означенные сроки выплат, но они так и небыли произведены. Как не упрашивал Кеша процентщиков, чтоб те, хоть ненадолго отсрочили расчёт, ничего не получилось. Купчина даже пытался судиться с ними, да только и из этого ничего не вышло, вот так семейство Аричковых и лишилось своего основного дохода. Впрочем, развязка этой трагедии произойдёт намного позже, но началось семейная трагедия в эти "мутные дни".