Виталий Гавряев - Контра

Пресытившись этой писаниной, граф Мусин-Елецкий, откладывал газеты в сторону и старался отвлечься на что-либо другое. И так по кругу. Так что, прибытие его поезда в столицу, Михаила сильно обрадовало. По закону подлости, радость молодого человека по факту возвращения в столицу, была недолгой. Так как по прибытию домой во время семейного ужина, ему сказали, что неделю назад, на его товарища, князя Александра Иоанновича Шуйского, было совершено бандитское нападение, с целью его ограбления. Князя, возвращающегося домой, поздним вечером, сильно избили, и он стал калекой, по крайней мере, всему свету известно, что разбитую дубинкой кисть его правой руки, спасти так, и не удалось. А самое прискорбное, что этих жестоких татей, совершивших это злодеяние, до сих пор не поймали.

В отличие от родителей и сестры, Михаил, услышав это новость, мгновенно догадался, кто стоит за этим нападением, и это сильно его огорчило. Тяжко разочаровываться в друзьях, тем более, второй раз подряд, за такой небольшой промежуток времени. Оказаться в такой ситуации не пожелаешь и врагу.

Ужин был окончен и после него обсуждены все мало-мальски важные проблемы. То, что Михаил, услышав о разбойном нападении на князя Шуйского сник, заметили все, но решили, что он переживает за друга, поэтому делали вид, что ничего не заметили. Однако молодому человеку эта тактичность родственников не помогла. Он, по выходу из обеденной залы, поспешно удалился в свою комнату и, заперев дверь на щеколду, не раздеваясь, завалился на постель. Ранее, он никогда не позволял себе подобного, но сегодня…

"Почему? — лёжа на кровати и не моргая, смотря в потолок, думал Михаил. — Как так вышло, что оба моих друга так низко пали? Естественно, Сашка пожелал отомстить за смерть своей любимой женщины. Понятно, что после того, что он узнал о Шуйском, Александр решил обойтись без вызова своего тёзки на дуэль. Это я могу понять и поддержать его решение. Но нанимать татей для того, чтоб отомстить их руками? Это низко, бесчестно. О боже! За что мне такое? Завтра же, утром отправлю к Сашке своего секунданта. И не приму от него никаких извинений. Бьёмся насмерть. Такой низости прощать нельзя!"…

Как долго продолжались эти душевные терзания в ночи, не мог сказать и сам Михаил. Так и осталось величайшей тайной, когда он смиловистился и незаметно, с обволакивающей мягкостью принял молодого человека в свои нежные объятья. Жаль, что на этот раз Морфей поскупился на сой главный дар, не одарил нашего "мученика" своими сказочными сновидениями. Утро, по сравнению с вечером, было более благосклонно к юноше и он, переночевав со своими обидами, более не был столь категоричен в своих решениях. Нет. Граф никого не собирался прощать, просто он решил лично навестить своего друга-затворника в его разрастающемся поместье Зорянском и дать ему шанс оправдаться. И только после этого, смотря в его бесстыжие глаза, бросить ему вызов прямо в лицо. Желательно сделать это устно, без использования шаблонного атрибута — перчатки. А дальше, будь что будет. Понимая, что стреляться он будет не сегодня же, а как минимум на следующий день, Мишка велел заложить экипаж для его поездки к другу. Была придумана и подходящая причина: "В свете новых приобретений семьи, обсудить с Александром некоторые вопросы касаемо выхода их дел на новый, более высокий уровень". — После чего, снедаемый нетерпением, еле Михаил дождался семейного завтрака, во время которого, изрядно порадовал окружающих своим отличным настроением и аппетитом. Не было никакой нездоровой жизнерадостности, или чрезмерного поедания пищи, ритуал совместной трапезы не был ничем нарушен и соответствовал всем нормам приличия.

Как это ни странно, но дорога в усадьбу молодого графа Мосальского-Вельяминова не причинила Михаилу никаких неприятных моментов. Пусть путник не наслаждался ни щебетом птиц, ни свежим дуновением лёгкого ветерка, однако мысли его текли плавно и непринуждённо. Юноше без особого труда удалось усмирить все свои эмоции, и удерживать градус их накала на весьма низком уровне. А делалось это с умыслом, чтоб не сорваться в ненужный момент и не вести себя как скандальный ухарь-купец на торгу. За это умение, хотелось сказать отдельное спасибо педагогам лицея, где их учили в совершенстве владеть своим душевным равновесием.

По прибытию в имение того, кого Михаил ещё недавно считал своим лучшим другом, его ждало небольшое разочарование. Мажордом, виновато улыбаясь, и "рассыпаясь" в извинениях, просил подождать, так как по его словам: "Наш барин уже который день занят своими неотложными делами, совсем себя не бережёт. Но если вы, Михаил Николаевич соизволите немного подождать, то хозяина немедля оповестят о вашем прибытии".