Виталий Гавряев - Контра

Шаг через порог, вдох и… знакомое ощущение, в ветхом, давно требующем ремонт доме стоял запах старости. Нет, не древней постройки с её запылённым воздухом, это было нечто совсем другое. Обычно, такое специфическое амбре, витало там, где жили весьма пожилые люди. В итоге, так оно и оказалось. Хозяевами этого "дворца" были две сухеньких старушки — сёстры, древний старик, не то что не покидающий своей постели, но уже несколько дней никого не узнающий — муж одной из бабулек. Как немного позже выяснилось, хозяева имели несчастье пережить своих детей, так и не дождавшись рождения внуков. Также, по дому суетились три верных дряхлым хозяевам служанки, в возрасте от тридцати, и где-то до сорока с лишним лет.

Такое соседство с несколькими хозяевами, из-за возраста склонных к бессоннице, совершенно не подходило для безопасного проведения акцией. Будет слишком много свидетелей их ночного исчезновения из дома — хотя, для провала, хватило бы и одного. Подвёл Михаил, со своим поспешным выбором. Так что, граф уже хотел дать команду собираться и покинуть этот дом, перенеся "мероприятие" на другой день. Была даже придумана причина такого скоропалительного решения. Мол, он, удачливый коммивояжёр Стёпка Дормидонтов и его люди, желают обсудить свои дальнейшие планы, подальше от посторонних ушей и поэтому, ночью могут немного пошуметь. А беспокоить таких почтенных людей им как-то неудобно. Дело спас Пётр, переговоривший с прислугой, сославшись на ту же "легенду". И о чудо! Женщины, желая "ухватить за хвост", ускользающий из их рук барыш, согласилась пустить постояльцев в свой небольшой флигель, стоявший в дальней части двора и какая удача, имеющий второй, отдельный выход на улицу. Так что примерно через час, ушлая прислуга, на всякий случай, вынесла из флигелька все свои ценные вещи, перестелила в нём все три постели, устроив дополнительные лежаки, на принесённых из хозяйского жилища лавках, конечно же, взяв за это дополнительную плату. И ещё. Сообразительные бабы, накрыли в самой большой комнате шикарный стол. Предварительно сбегав в ближайшую харчевню, где вдоволь накупили еды и алкоголя. И снова, сделано всё это было за счёт постояльцев и сколько монет "прилипло" к ручкам двух "посыльных", никто и не собирался задумываться. Все эти махинации, можно подытожить такими простыми словами: "Условиями пересмотренного договора, все стороны, остались весьма довольны". — Да, ещё одна маленькая деталь, из флигеля, наблюдать за домом танцовщицы, было более удобно. Но этот факт, никто не афишировал.

Стемнело. В хозяйском доме, погас свет, во всех комнатах, по крайней мере, со стороны флигеля не светилось не одного окна. Вот и постояльцы, уже с час, как приступили к отработке официальной программы, какую от них ожидали "добрые" арендодатели. Гайдуки изображали некое подобие бурной "беседы", с радостными, или возмущёнными выкриками, но стараясь при этом не сильно то и шуметь. Незачем вынуждать не вовремя разбуженных, а поэтому особенно злых соседей призывать на помощь служителей правопорядка. Так что, всё шло так, как и задумывалось. Почти всё.

В комнату занимаемую графом, кто-то постучался, и из-за двери послышался тихий голос Петра:

— Александр Юрьевич, это, разрешите войти.

— Входи Петя. Чего ты там высмотрел? Какие у тебя новости?

— Так это. Акромя этого гада, в дом танцовщицы ещё люди подходят — с осторожной оглядкой. А только что, к ней подъехала тяжелогружённая карета. Ну, это… Я так подумал по тому, что видел, как тяжко её тащила лошадка. Вот из неё, из кареты той, под покровом ночи, приехавшие на ней люди, перенесли в дом один большой, тяжеленный сундук, и несколько малых. Вот.

— Молодец Петруха, благодарю за усердие.

— Рад стараться!

— Да не кричи ты так, не то всю округа разбудишь. Значит так десятник, раз всё так кардинально изменилось, слушай новую вводную. Акцию не отменяем. А из-за того, что нас так мало, а противника больше…

Время ползло неторопливо, как старая умудрённая жизненным опытом черепаха, с величественною неспешностью, и также не торопливо, оно преодолело условный рубеж — полночь. Как и положено, в это время суток, во дворе дома, арендованного мадмуазель Жоржеттой было тихо. То бишь, царила тишь и благодать, только где-то возле сарая сверчит одинокий сверчок, да вдалеке, лениво брешут дворовые собаки, то одна немного полает, то другая гавкнет ей в ответ, то третья, выдержав театральную паузу, подаст свой басовитый голос. Единственными кто не вписывался в эту идиллию, были четверо одетых во всё чёрное мужчин, притаившихся во тьме почти непроглядной ночи. Они прятались от посторонних взглядов в укромных, самых тёмных закоулках небольшого двора и как свойственно любому человеку, время от времени шевелились, выдавая этим своё присутствие. Но стоило скрипнуть входной двери дома, как все они замерли, один, находящийся ближе всех к крыльцу, даже затаил дыхание.