Виталий Гавряев - Контра

Снова всё застыло. И лишь суетились у своих длинноствольных орудий пушкари, забивая в стволы пыжи и закатывая в них ядра — с обеих сторон. Первыми грянули пушки противника. Их позиции затянулись густыми, непроглядными клубами дыма. Сеня увидел как из одного из участков этого облака, вылетела чёрная точка ядра. Она, визуально, немного увеличившись в размере, упала на землю, прямо перед ним, с недолётом. Взметнулся небольшой фонтан земли и круглый снаряд, подскочив как мячик, перелетел солдатский строй, так и не причинив ему вреда. Так повезло не всем. Слева и справа, послышались испуганные вскрики. И тут же зазвучали команды: "Сомкнуть строй!… Держать равнение!… Давай, держитесь братцы…". Всё это заглушил ответный залп русской артиллерии. И вновь Семён смог увидеть, как ядра, пробили просеки в рядах наступающего турецкого войска. Долго наблюдать за артиллерийской перестрелкой, своими пусть не многочисленными, но для непривычного к этому взгляда кровавыми результатами, вызывавшими душевную оторопь, не довилось. Прозвучали новые команды: "Ровня-а-айсь! Сми-и-ирно! Вперё-о-од, шаго-о-м, марш!" — Вбитое в подсознание выполнение команд, выгнало из солдатских голов все лишние мысли, страхи, переживания, и, слыша голоса командиров, отчитывавших ритм шага, дублирующих удары барабана, роты пошли на сближение с войском неприятеля. Шаг левой ногой, шаг правой, чувство локтя идущего рядом товарища. Вот и неглубокая, полоса, оставленная отскочившим от земли, и поэтому, пролетевшим над солдатскими головами орудийным снарядом. Сеня за малым из-за неё не оступился, но устоял, не сильно вывалился из строя. Противник вновь выстрелил из пушек. Справа, что-то с неприятным шелестом пролетело, с мерзким чавканьем врезавшись в чьё-то тело и одним единственным, недолгим воплем боли. Правда, идущий с той стороны солдат не пострадал, но чувствовалась, что произошла эта трагедия где-то рядом. Как и ожидалось, прозвучали команды на восстановление строя — не останавливаясь. Вот и строй турецких воинов, их ряды замерли почти рядом — весьма близко. Почти сразу, слышится многоголосое, единое приказание: "Сто-о-ой!" — Прекрасно различима и чужеземная речь, звучащая впереди.

"Готовься! Целься!…" — Сеня прикладывает приклад ружья к плечу. Но тут, раздаётся стройный хлопок ружейного залпа — со стороны противника и в грудь солдата что-то сильно ударило. Тычок был такой силы, что боец, как подкошенный, упал на землю; в груди появилась обжигающая боль, которая почти сразу сошла на нет. Семён ещё успел удивиться тому, что не смог увидеть того, кто мог с такой нечеловеческой силой его ударить. Но тут, свет в его глазах стал меркнуть, а где-то далеко, в маленьком светлом кружке, почти точке, было различимо небольшое, пушистое, белое облачко… [39] Эффект угасания периферийного зрения, кто желает, может воспринимать как постсмертный туннель для души. .

Первым делом, по возвращению с родительского поместья, где молодой человек гостил пару дней, Александр направился в свою новую мастерскую, которая располагалась в самом глухом месте его подворья. В этом небольшом цеху, работали только ученики его ремесленных курсов. Ещё, в этом так сказать передовом коллективе, главенствовал его друг детства — Митяй, и под его руководством, изготавливали небольшие партии скобяных изделий, к великому Сашкиному удивлению, пользовавшиеся в Павловске весьма большим спросом. Но, несмотря на такой повышенный спрос, производство этой продукции, обходились весьма дёшево, может быть, из-за того, что делались они не только из железа, добываемого на землях графа, но и втихую, на территории соседнего, заброшенного имения. Для полной ясности, необходимо упомянуть, что для экономии ресурсов и удешевления производства, в процессе плавки, в плавильню добавлялось вторсырьё — металлическая стружка и иногда выбраковка оружейного производства.

Но вернёмся к новой мастерской, там, как и ожидалось, всё было в полном порядке, часть подростков, с большим энтузиазмом работали напильниками, придавая заготовкам нужный вид. На соседних столах трудились сборщики, которые собирали петли, защёлки и всё прочие изделия ширпотреба. Впрочем, был у того трудового энтузиазма был один, весьма весомый стимул, мальчишки получали за свою работу деньги. Пусть граф и расплачивался с ними медяками, но для крестьянской семьи, эти деньги были целым состоянием, позволяющим землепашцам зажить безбедно. Так что, в скором времени, многие селяне мечтали отдать хоть одно своё чадо в барское обучение. Об этом рассказывали не только зачастившие в усадьбу ходоки, но и сами юные мастера, которые отправлялись, на выходные дни по родным деревням, становились там центром всеобщего внимания. Во-первых, бесплатно выданная барином повседневная одежда была новой, и выглядела весьма дорогой, чего только стоили их сюртуки, из добротного, чёрного сукна и картузы. Во-вторых, семьи учеников, на гроши принесённые этими мальчишками, смогли прикупить для своих дворов всё необходимое, включая отрезы крашеной ткани, для пошива новых портов, сарафанов и много чего ещё — так сказать, на выход. И только крестьянская прижимистость не позволяла нежданно разбогатевшим землеробам выкинуть многократно отремонтированную, сильно поношенную ежедневную одежду. Ну и третье, самое главное, все селяне, включая старост, первыми здоровались с мальцами как с взрослыми людьми, как минимум, равными себе. Что изрядно льстило мальчишескому самосознанию.