Виталий Гавряев - Контра

— Соболезную, я…

— Молчи. Садись.

— Но, я должен…

— Молчи. Выпей, за новопреставленную рабу божью Елену. Молча.

С этими словами Саша наклонился, извлёк из ящика стола небольшую кружку и наполнил её до краёв. Также налил и себе, в точно такую же ёмкость. Выполнив эти действия, молодой человек взял свою кружечку и выжидающе посмотрел на друга. Выпили не чокаясь. Александр повторно наполнил посуду и вновь впялил взгляд на Михаила. Граф Мусин-Елецкий снова поддержал Сашку.

— Закусывай.

— А ты?

— Не хочу. И без закуски не берёт меня, этот проклятый алкоголь. Веришь? Пью как воду, только голова немного кружится и всё.

— Тогда, может быть хватит пить.

— И то верно. Хватит, так хватит. Всё, завязываю, с употреблением этого дрянного пойла. Тем более, Алёнка не уважала это дело…

А вино, на взвинченный стрессом организм Александра всё же подействовало. И сделало оно это весьма своеобразно, не отключило его сознание и не притупило душевную боль, а всего лишь "ударило в ноги", в результате чего, Сашка не смог подняться из-за стола, злился, делал новые и новые попытки встать и всё равно, не мог удержать равновесие. Видя тщетность этих усилий, заглянувший в комнату дядька Протас, был вынужден позвать помощников — слуг, чтоб они отнесли воспитанника в его спальню. Ну и за одно, распорядился чтоб три тётки, ответственные за наведение порядка в барском доме, заставили своих девок приготовить Михаилу гостевую комнату — так как тот предупредил, что приехал на несколько дней.

В скором времени окончилось и поминальное застолье. Наплакавшись, наевшись и разобрав приготовленные узелки с пирожками, разошлись участвующие в этой тризне холопы. И только после этого, прислуживающие во время поминального обеда кухонные работники, начали разобрать опустевшие столы и мыть посуду. И за этими хлопотами, уставшие за день люди провозились до поздней ночи. И только после того как была отмыта последняя миска, усадьба, точнее её труженики, позволили себе уснуть.

Новое утро, и в отличие от прошлого дня, Александр вернулся к своему ежедневному ритуала. Он уже окончил свой утренний ритуал, зарядку и обливание холодной водой и возвращался в свою спальню, где повстречал вышедшего в коридор Михаила. Тот уже был относительно бодр, свеж, однако выглядел слишком обеспокоенным, и видимо поэтому, поздоровавшись, остановил друга и поинтересовался: "Алекс, я так и не узнал всех деталей покушения на тебя. Ты ответь, эти душегубы тебя-то хоть не ранили? Тебе нужна моя помощь? А то, у твоих холопов, по этому поводу, нечего невозможно узнать". - спросил и тут же пожалел о своей бестактности, увидев, что этим вопросом "ударил" по другу, как острым лезвием резанул. — "Нет. — ответил Сашка — Моё тело не пострадало". — "Хоть это хорошо". — "Ничего хорошего, я, в этом не вижу". — "Прости". — "Пустое. Ты ни в чём не виноват. Лучше давай, вместе позавтракаем, а после этого, пообщаемся. Уверен, ты ко мне приехал по какому-то делу. Значит про это мы и будем говорить, всё остальное табу. Хорошо?"

Завтрак прошёл в полной тишине. Никто из друзей, ни о чём не говорил, и даже вышколенная управляющим прислуга, тихо накрыла стол, и, не издав ни единого лишнего звука, удалилась. Вновь появилась в столовой она только после того, как хозяин и его гость, отправившись на прогулку по парку, покинули это помещение.

— Миша, — двигаясь по пешеходной тропинке неспешным прогулочным шагом заговорил Александр, когда друзья скрылись от посторонних глаз, — я благодарен тебе за то, что ты приехал ко мне, и в такую тяжкую минуту, не лезешь в душу со своими соболезнованиями. Теперь о деле. У тебя возникли какие-то вопросы требующие срочный ответ?

— Нет. Срочных дел нет. Я приехал потому, что узнал о покушении на твою жизнь.

— Вот как? — Александр остановился, и с нескрываемым удивлением посмотрел на друга.

Пришлось тому рассказывать и про свой разговор с отцом и про то, что ему разболтала мадмуазель Жоржетта Бонье. Во время этой исповеди, Сашка вначале побледнел, его взгляд стал неподобному холодным, а затем, по его лицо покрыли красные пятна.

— Так значит, говоришь, что за всеми этими событиями стоит Сашка? — процедил сквозь зубы Александр. — Это он, мне, так мстит за обиду, полученную на дуэли. А то, что я просто не хотел убивать друга, он, пёс смердящий, не подумал?

— Алекс. Я думаю, что вызывать Шуйского на дуэль не стоит — не достоин он такой чести. А вот видаком я буду. Пусть им займётся полиция.