Виталий Гавряев - Контра

Окончился и этот строевой смотр. После ежедневной, выматывающей шагистики, он показался детским баловством и вскоре, прямо с плаца, всех солдат развели по казармам, что удивило даже видавших службу ветеранов. Все они были уверены, что проверяющий просто обязан был посмотреть, чем заняты будни солдатской жизни. А он, вместо этого, созвал всех офицеров штаба, для решения своих, каких-то очень важных вопросов. И было неизвестно, насколько долго всё это продлится.

"Ой, не к добру всё это — шептались солдаты в казармах, с тревожным любопытством поглядывая через окна на улицу. — Видимо Турка на кордонах чудит. Слыхали…?".

Косвенное подтверждение этих опасений, появилось после обеда. В расположении явились старшие офицеры на что-то, разозлённые и, отдаваемые ими приказы ещё сильнее запутали солдат. Согласно получаемым от них вводным, полк срочно выдвигается под Царьград, где будет участвовать в каких-то манёврах. И поэтому, в расположении части, остаются только представители интендантской службы, остальные, походными колоннами, выдвигаются в сторону ближайшего железнодорожного узла. А уже через пять часов, Сеня, и все его сослуживцы, посеревшие от дорожной пыли, прибыли на вокзал, и со страхом созерцали железного, шумного монстра на колёсах, пышущего дымом и паром, называемого отцами командирами странным словом: "Паровоз". — Не мудрено испугаться, видя вблизи от себя такую жуткую махину, ведь почти все нижние чины, сталкивались с ней впервые в своей жизни. Но вбитая постоянной муштрой привычка выполнять команды, вывела солдат из оцепенения, и они усиленно крестясь, организованно погрузились в подвезённые этим стальным чудовищем товарные вагоны.

Михаил был удивлён тому, что сразу после завтрака, его отец, неожиданно изъявил желание о чём-то с ним поговорить. Ведь он, буквально недавно, виделся с ним в столовой, где они немного пообщались. Единственная догадка, пришедшая на ум молодого человека, это то, что предстоящий разговор будет или сугубо приватным, или посвящён делу его друга — графа Мосальского-Вельяминова, младшего. Так что, по пути в библиотеку, где по утверждению прислуги его ждал родитель, молодой человек мог довольствоваться только своими догадками.

— Вы меня звали, па́па? — поинтересовался Михаил, после приглашения войти в библиотеку.

— Да Миша, проходи в кабинет. Вот, сегодня, по ошибке, вместе с моей утренней почтой, мне принесли письмо адресованное тебе — от твоего товарища по учёбе, Князя Александра Шуйского.

— Спасибо, па́па. Я могу его взять?

— Да. В основном из-за этого я тебя и позвал.

Не смотря на внешнее безразличие отца, Миша видел, что отец на него за что-то злился. Он прекрасно знал своего родителя и мог безошибочно угадывать его настроение.

— Я думаю, что вы желаете ещё о чём-то со мною поговорить, о чём-то весьма важном? Иначе просто велели бы прислуге передать мне мою корреспонденцию.

— Ты прав. Но для начала, забери с моего стола конверт с посланием твоего бывшего соученика. — слово бывшего было недвусмысленно подчёркнуто интонацией. — Прочтёшь его немного позднее. А сейчас, ответь мне. Что тебя связывает с этим отщепенцем?

— Папа!

— Молчи сын и послушай меня внимательно. Я знаю что говорю. Мы, моё поколение, как это не странно для тебя звучит, все проходили через возраст отрицания всяких устоев нашего общества и романтику тайных кружков. И то, что является для тебя откровением, для меня давно пройдённый этап жизни. Однако, мы, входя во взрослую жизнь, одумывались, и пересматривали свои жизненные ориентиры. Но. Судя по доходящим до меня слухам, твой дружок, князь Шуйский, в отличие от юного графа Мосальского-Вельяминова, в своём развитии сильно приотстал от сверстников — так и остался неразумным отроком. Это в лучшем случае.

— Но отец!

— Не спорь сын. Повторюсь. Я прекрасно знаю, о чём говорю. Так что, ваше счастье, что третье отделение смотрит на твои с князем шалости, как говорят наши простолюдины: "Сквозь пальцы". Я бы, на их месте, такой избирательной "слепоты" не допускал. Думаю, что если вы, в ближайшее время не угомонитесь, господа жандармы в скором времени могут и "проснуться", вспомнив о своём долге перед империй.

— О чём вы, отец?

— О том, что недавно имел несчастье ознакомиться с содержанием одной мерзопакостной брошюры, изданной на русском языке, но в Париже и распространяемой соратниками известного нам молодого князя. Так что сын, лучше держись своего друга, графа Мосальского-Вельяминова ибо, он уже не тот глупый отрок с пылким сердцем и девственно чистым, не тронутым разумом мозгом, коим обладают все школяры. Правда осталась тяга рисковать своими финансами, полностью вкладывая их в оборот.