Виталий Гавряев - Контра

"Правое плечо вперёд; левое плечо вперёд; ногу выше, тяни носок; кругом; налево; направо; штыком коли, прикладом бей; целься, пли; к ноге, отставить". — И если младшему унтеру что-то не нравилось, то его коронный удар в челюсть, сбивал с ног провинившегося. И так весь день, до самого отбоя, исключая часовой отдых после обеда. Затем короткое забытьё ночного сна и поутру, всё начиналось заново. Так что утверждение рыжего Михаила, сотоварища по несчастью стать служивым, что в солдаты ссылают за какие-либо провинности, не было лишено смысла.

"Эх, жизня моя пропащая. Ох-хо-хо, за какую такую провинность, наш староста Тимофей, сослал меня в этот ад? Чем ему не угодил я, или мой тятька?" — от этих мыслей, новоиспечённого солдата, отвлёк окрик младшего урядника: — Опять ты, сукин сын "ворон считаешь"? Почему равнение не держишь? По розгам соскучился, пёс? Так я тебя уважу, можно и свидание с ними устроить!"

Еле справившись с желанием сжаться — в ожидании карающего удара кулаком, Сеня скосил глаза в сторону, и поспешно занял положенное в строю место. Всего-то немного приотстал, и всего-то ненамного пришлось удлинить шаг, чтоб исправить оплошность. Однако солдат знал, что вместо обеденного отдыха, его ждёт дополнительное, индивидуальное занятие по строевой подготовке. И во время этой шагистики, придирки ко всем допускаемым им огрехам, будут особенно жёсткими. Так что, даже полная миска горячего кулеша на старом сале, и ломоть ржаного хлеба к нему, не сильно обрадовали рядового Юрьева. А вот то, что произошло дальше, спасло служивого от нудного занятия. Неожиданно, в расположении появились ротные офицеры, даже ротный. Он, созвав всех унтеров и резко жестикулируя, принялся что-то им говорить. Те стояли перед ним навытяжку, смотря строго перед собою. Было даже непривычно видеть от унтер-офицеров такое послушание. Но это было.

Неожиданно, Сеню кто-то толкнул в бок и удивлённо произнёс:

"Глядика-а-а. А что это там творится?"

"Куда? Что?"

"Да вон туда гляди. Что делается — то?" — толкнувший Сеню Олег Сивый, кивнул в сторону соседних казарм.

"Ух ты".

И правда, было чему удивляться, казалось, в полк явились сразу все офицеры и одновременно озадачивали нижние чины. И скоро началось движение. Унтера, получив приказы, строго по уставу козырнули, развернулись, отошли на три уставных шага и побежали к своим подразделениям, отдавая на ходу приказ: "Строиться!" — Началось ещё большее, на первый взгляд беспорядочное метание, но и оно быстро окончилось. И вот, солдаты Первого Павловского пехотного полка, выслушали приказ о подготовке к внеплановому строевому смотру.

"Чтоб все пуговки на мундире, все бляшки, блестели как у кота яйца! Сапоги надраены так, чтоб я в них как в зеркало смотрелся! — вносил уточнения к зачитанному приказу младший урядник Сапега, смотря при этом в основном на Сеню. — Ружья, штыки надраить и обильно смазать их ружейным салом. Чтоб ни единого следа железной ржи, или гари на них не осталось. Проверить укладку ранцев, скатать и увязать шинели. Завтра нас будет инспектировать сам генерал от инфантерии, он может придраться к любой мелочи, так что, пока я не приму у вас всех эту красоту, отбоя не будет!"

И начался ад подготовки к предстоящему торжественному мероприятию, которое началось с ухода за оружием. Затем, если это требовалось, ремонтировались сапоги, аккуратно чинилась форма и прочие снаряжение. Единственным перерывом в этом аврале был ужин, и то, сильно засиживаться на нём не дали. Вот уже стемнело, по всей казарме запалили масляные светильники, а фельдфебель Крынкин, по-прежнему продолжал лютовать. Вот уже и полночь, придирчивый Сапега, вроде как остался доволен результатом работы своих подчинённых. Однако снова этот Крынкин, должный вынести свой, окончательный вердикт, остался верен своему амплуа. Проходя мимо разложенных на деревянном полу солдатских вещей, он остановился возле одного из солдат, пристально посмотрел себе под ноги, сжал кулаки и резким движением ноги, отфутболил ранец Сивого. После чего побагровевший как бурак, гаркнул:

"У-у псы смердящие, достали своей нерадивостью! Снова непорядок! Застёжка не дочиста надраена! Всё переделать! Мерзавцы! Всем ещё раз проверить состояние всего своего имущества!"

Впрочем, отбой состоялся и весьма скоро. Было не ясно, то ли унтеры устали лютовать, то ли всё было сделано так, как положено, но уже через полчаса, пехотинцы третьей роты спали сном праведника, отключившись, едва их головы коснулись подушек.