Елена Булучевская - Мир меняющие. Книга 1. Том 2

— Аастр, в другие города отправились дети, а сюда прислали меня. Почему я и Лентина можем нести ключи? И еще одна мысль не дает мне покоя: из Пещеры Ветров же выходят дряхлыми стариками, а наши дети спаслись, оставшись такими же. Как так случилось?

— С тобой и Лентиной время сыграло странную шутку. Вы и древние и юные.

Вы не властны над временем, но и оно не властно над ними. Ваши мальчишки — Кир и Вальд — носители вашей крови, а еще твой сын нес ключи, которые и оградили детей от разрушающего действия Пещеры. Кровь ваша чиста — вы, как и Прим, можете прикасаться к любым ключам, и они будут вам послушны. И дети каст не старше 14 лет. Только одно случится — когда ключ попадает по месту назначения, он раскаляется добела. Готова ли ты к тому, что плоть твоя будет страдать?

Селена встала, подошла к старику, решительным движением расстегнула цепочку и сняла ключ:

— Все это неважно. Что значат мои руки, если не будет меня? Что будут значить моя плоть, если не будет Мира?

Остановилась, прислушиваясь. Она думала, что когда это свершится — наступит какой-нибудь катаклизм — почвотрясение, ураган или хлопья холодные будут падать. Но вокруг царила такая же тишина, как и до этого.

Лишь шуршание в провале. Подошла к металлической трубе, протянула руку к скважине для ключа.

— Стой, подожди! Я всю жизнь мечтал увидеть творения древних каменщиков. А тут выпадает редкий случай — посмотреть, как это заработает. Можно мне запустить его? Я ведь тоже астроном, и кровь моя без примесей, — Аастр протянул руку к ключу.

Селена улыбнулась соглашаясь, но предложила сделать это вместе. Черный морок отступил, и она могла думать, ей казалось, что никакой опасности больше нет. Осталось лишь малость — ключ в скважину и повернуть семь раз, а ожоги потом залечить можно. Звездочет вставил ключ, Селена протянула руку, чтобы вместе провернуть. Считать стали все вместе — как дети на празднике, ожидающие, что вот сейчас случится чудо. И случилось. Предчувствие не обмануло Аастра и на этот раз. При первом повороте ключа он почувствовал, как металл раскаляется, а потом — прикосновение мягких мохнатых лапок к своей руке и внезапная боль. Он машинально оттолкнул кровницу, которая не успела взяться за ключ. Опустив глаза, увидел, как по руке ползет огроменный паук — точнее паучиха. Под металлической трубой, как раз возле скважины для ключа, у нее было гнездо, в котором среди паутины, маленьких веточек и перьев грудились яйца — громадные, уже покачивались, словно в нетерпении, вот-вот лопнут, мягкая оболочка стала полупрозрачной, сквозь нее видны мохнатые лапы и тельца паучат. Перикл замахнулся кинжалом, чтобы хотя бы скинуть паучиху, но звездочет остановил его:

— Нет, нужно закончить. Мне уже не помочь, яд этих пауков очень силен, в Мире нет противоядия даже в блангоррских храмах повитух. Мы же не знаем, что будет, если остановиться. Я должен успеть, пока еще могу. Убей ее и потомство, но потом, когда я закончу.

Повернув ключ в последний седьмой раз, Аастр отпустил ключ, который начал скрываться в скважине:

— Вот и я пригодился, смог тебя защитить, и руки твои целы, — улыбнулся через силу, яд уже начал действовать. Посмотрел на Селену, прошептал:

— Знаешь, у Хрона на вас виды — на тебя и на Лентину. Для чего я не знаю, но, мне кажется, это его влияние так подействовало, что время идет мимо вас.

Берегись и помни. А сейчас, спой мне… Спой мне…

Селена застыла в недоумении, но желание умирающего всегда и везде — закон.

Она запела тихим голосом, чуть глуховатым от сдерживаемых рыданий. Пела колыбельную, которую любил слушать Вальд, когда засыпал:

Старый звездочет дышал едва слышно. После каждого пропетого слова Селена боялась не услышать более этого слабого дыхания. Она повторила последнюю строфу несколько раз, крепко сжимая запястье, горящее предсмертным жаром, ладоней касаться боялась — волдырь ожога вздулся так, что кисти казались больше вдвое. Замолкла. Дугой от нестерпимой боли выгнулось некогда крепкое тело, яд достиг сердца, парализуя его, Аастр захрипел, прошептав:

— Помни, — и упал.

Так окончилась долгая жизнь одного из лучших астрономов по крови Аастра де Астра. Он спешил теперь к своему праотцу слушать и рассказывать о светилах, тайны которых теперь будут ему доступны. Селена заплакала, не таясь, содрогаясь от рыданий, сквозь слезы бормоча что-то невнятное про пауков. Перикл скинул паучиху, торопливо пытающуюся заткать влажными нитями прореху в паутине, там, где ее разорвал ключ, на пол и растоптал. Потом принялся за гнездо, кинжалом разрезав нити, накрепко приклеившие его к металлу, опрокинул рядом с мокрым пятном, которое осталось от паучихи, и попытался растоптать. Но оболочка была еще слишком крепка и яйца катались по полу, лишь одно начало лопаться, и из него показались мохнатые лапки — торопливое движение тяжелого сапога превратило их в такое же мокрое пятно.