Елена Булучевская - Мир меняющие. Книга 1. Том 2

Малыш лежал, заворожено следя за этими танцами. Няньки и мамки были вымуштрованы и поэтому не бегали в панике, а застыли на своих местах — ребенка ни в коем случае нельзя пугать. Старшая нянька, торопливо прошедшая к кроватке, остановилась подле нее и замерла, ожидая дальнейшего развития событий. Ребенок повернул голову, скосив глаза на пришедших, и произнес:

— Мамуля, душа моя, а во Дворце выпить покрепче молока есть что-нибудь?

Если нет, то хозяйство ведется у вас крайне плохо. Почему ребенку не дают сладенького винишка с ущельских виноградников?

Прима побледнела, повернулась к мужу, мука в глазах. А псевдоцаренок продолжил:

— О, и папашка венценосный решил меня навестить! Вы не представляете себе, Ваша Пресветлость, до чего скучно лежать тут среди этих квохчущих теток. А не повеселиться ли нам напоследок? Там у вас по плану конец Мира надвигается, не так ли? Тащите сюда вина, закусок, тимантей кликнуть надо, будем праздновать по этому поводу! У вас есть правительственные тиманти, которые самые сладкие?

Ди Астрани протолкался к кроватке поближе, догадка забрезжила в сознании:

— Темнобородый, а почему бы тебе не покинуть детское тельце, и не показаться в своем обличье, или ты боишься?

— Всегда догадлив ты был, подлый сын подлого Аастра, — зашипел говоривший, преображаясь во властелина хронилищ. Перешагнул разломанную кроватку, вмиг ставшую ему тесной, и уселся в развязной позе в кресло, стоящее рядом.

Прима всполошилась:

— А где ребенок? Скажи мне, где мой ребенок?

— Ваши клуши его упустили, и он теперь будет моим! И он же не твой, дорогуша, что ты переживаешь! Вам теперь уже ничего не нужно, зачем вам наследник? Чего наследовать? А я его воспитаю, вот честное слово, как свое дитя! Он и останется наследником — моим наследником и будет тем, кто унаследует Зорию и будет править рядом со мной!

— О какой чести ты можешь говорить? — заломила руки правительница, одним прыжком оказалась рядом, намотала всклоченную бороду на руку. Приблизила лицо к заросшему темными грязными волосами уху, к шее прижала невесть откуда взявшийся кинжал:

— Если с его головы упадет хоть один волосок, ты почувствуешь гнев Прима на своей шкуре и лезвие на своей шее!

— Дорогуша, не в том ты положении, чтобы меня пугать и шантажировать всякими там гневами. Убери ножичек, ни к чему это. Это мои ребятишки осадили ваш город, это у вас срок подходит к концу. Вы бессильны против них.

Завершится срок парада звезд, оружия древних не сработают — потому что вы не успеете запустить их и всё — вашему Миру придет конец. И придем мы! Мы будем властвовать, Зория станет нашей, я смогу превращать ваших людишек в своих чадушек. Всех тех, кто грешен, а святых у вас нет — это я точно знаю. Так, что не «тыкай» мне, Пресветлая госпожа. И отпусти мою бороду, твое прикосновение вызывает во мне вожделение, тут все-таки твой супруг — не искушай меня, потому как необуздан я… ну ты знаешь, что там должно быть дальше. Мне пришло в голову полюбоваться вами перед началом конца, так сладко смотреть на вашу растерянность. Эх, надо было заговорить, когда Совет у вас в разгаре был, Примы в ужасе, кастыри в растерянности — прелестное зрелище! Прощайте, встретимся на празднике у меня, в моих чертогах, только вы не сможете услышать сладостную музыку ваших же стонов, ибо будете среди первых безухих моих пленников. Драконов из вас не получится — грешки маловаты, а вот в услужении вам цены не будет. Ты, Пресветлая, будешь меня мыть и греть мне постельку, а то, знаешь ли, холодновато у нас бывает. Там и твой Пресветлый для наших игрищ помехой не будет. А сейчас прощевайте, пора мне. Ребятушки заждались. Начнем помаленьку городишки ваши разрушать. С окраин-то к вам давненько обозы не приходили, а? Мы там уже побывали, уже порезвились чуток.

И исчез, оставив смятую кроватку с выпачканными кровавыми сгустками простынями и одеялками. Прима — выронила кинжал, брезгливо вытирая руки, с которых стекала каплями кровь, одно лишь прикосновение к темнобородому — и кровь начала просачиваться через кожу — потеряв на краткий миг величавое спокойствие, схватила за передник старшую няньку, которая оказалась рядом:

— Где? Наш? Мальчик? Куда он пропал?

— Он все время был на глазах, а потом уснул, мы занялись бельем и уборкой, а потом он заворочался, к нему подошла Милая Мойра, а потом она ушла с грязным бельем, а потом он заговорил.

Остальные няньки-мамки согласно закивали, подтверждая рассказ.