Елена Булучевская - Мир меняющие. Книга 1. Том 2

— Ни один Прим за всю историю не создавал себе царицы дважды — я не знаю, смогу ли, и ты ли будешь это.

— А ты пойди в хранилище ключей и услышь повеление своего небесного отца, можешь спросить у него — создашь ли ты меня снова. И покончим с этим. Обед стынет.

Прим не сдержал улыбки:

— Женщина! Даже при гибели Мира ты найдешь повод меня насмешить! Что тебя волнует больше — гибель Мира или простывшая еда?

— Иди, не тяни время, — улыбнулась Прима. Улыбка была грустной, но такой солнечной, что показалось, как по стенам побежали солнечные зайчики.

— Вот знаешь же, что перед твоей улыбкой я устоять не могу.

— Вот знаешь же, что поэтому я и улыбаюсь.

Прим ушел. Правительница вызвала слуг, приказала подогреть все. Сама ушла к царенку, к которому она чувствовала искреннюю привязанность, растущую с каждым днем. И еще она искренне сочувствовала Селене, которой пришлось отпустить своего мальчика одного.

Прим вошел в покои, которые занимали они с правительницей. Только ныне она бывала здесь редкой гостьей, проводя большую часть времени в детской. Прошел роскошную залу насквозь, надавил на секретный рычаг за кроватью. Открылась потайная комната, о существовании которой знали немногие: наверняка те, кто возводил Дворец, Прим, его супруга и кастырь астрономов. В тайнике стены по всему периметру увешаны массивными полками, которые завалены различными планами, документами и всякими другими свитками бумаги; напротив двери стоял тяжелый стол, рядом стул.

Окон не было — все стены сделаны глухими и отделаны специальным камнем, который мог выдержать напор огня, воды и сильного ветра. Над столом висела пара подсвечников, потянув за нужный, открывался еще один тайник, который сейчас хранил святая святых Мира — оставшиеся ключи кастырей. Разложил ключи веером на столе, по середине поместив свой ключ — главный, отличающийся от остальных тем, что он шестигранный и на бородке его впаян камень — такой же, как на Часовых башнях. Ключ Примов остался единственным — дубликат пришлось отдать Хрону на той, памятной церемонии, когда Маршалл и Магистр вступали в должность. Сел за стол, задумался, тяжело уронив голову на сложенные домиком ладони. Вскоре раздался скрежет подтаскиваемого к столу стула, который стоял неподалеку и негромкое ворчание:

— Вот приходи к детям, они ни стола не накроют, ни стула не поставят. Буду лучше к твоей жене приходить, она гостеприимнее.

— Не ворчите, батюшка. Я не думал, что вы голодны, приказать подать ужин?

— Не глупи, сын. Поворчать захотелось. Я же не могу вкушать вашу пищу.

Говори, с чем пожаловал, время мое в мирском облике коротко.

— Прима собирается идти вместо меня с ключом, она говорит, что должна это сделать, и что она для этого и создана.

— Правду говорит и абсолютно права. Если ты не вернешься, а все заработает — проклятье исчезнет, Мира, как такового, не будет без тебя. Если не вернется она — сотворишь новую. Впрочем, после запуска оружия древних и победы над Хроном, Мир изменится. Так что, как ни крути — идти ей.

— Отец мой, почему? Почему ей нужно погибнуть, чтобы Мир этот жил? Мне он не нужен без нее, я не буду создавать себе новую!

— Потому что мы где-то ошиблись при создании вашего Мира, да, каюсь. Ну и ты ее рано хоронишь — сам ее создавал, но не знаешь, на что она способна ради своих детей, коими считает мирян. У вас тут страшно и странно — без жертв не обходится, вы несовершенны, но мы любим вас и таких. Если погибнет Мир — вскоре и Зория погибнет, Хрон уж постарается, отправит сюда своих любимчиков — у него в хронилищах полно таких. Драконы после разрушения башен смогут создавать себе подобных, которые родят еще более мерзкие создания. Подумай, готов ли ты отправить всю Зорию на откуп Хрону ради своей Примы? Нужен ли ей твой дар — вы погибнете вместе, только немного позже. Но жить не будете, мало того, Хрон уже постарается вашу казнь устроить с наибольшей пышностью. А может оставить себе на потеху, твою красавицу возьмет в свои наложницы, а тебя выхолостит и приставит к себе в услужение. Или наоборот, возьмет в наложники тебя, а ее заставит прислуживать себе. Царенка вырастит, сделает своим наперсником, а может и наследником. Потому что даже мы не знаем, сколько жизни отпущено темнобородому, он же владеет единственным, что измеряет протяженность этого срока — временем. Голод, мрак, холод и безнадежность — вот судьба Зории на все дальнейшие жизни.

— Прекрати! Я понял, я отпущу ее. Но как же вы жестоки, боги! Зачем вы создаете миры, если не видите своих ошибок при творении? Вы создали чистую Зорию, а населили ее хроновыми отродьями — пока вы с ним не договорились, отдав на откуп время! Почему? А теперь мы должны выбирать там, где просто нет выбора???!