Елена Булучевская - Мир меняющие. Книга 1. Том 2

Блангорра, чудный город на белых холмах, более всего страдала в сезон ветров, который неожиданно вернулся после кратковременно затишья.

Порывистые ветры ярились так, словно дули в последний раз, стараясь смести с улиц все, что только было под силу. Все, что было плохо закреплено, сметалось и уносилось ветрами за городскую стену и далее, в низину, к водам Великого Брона. Возле озера скопилось изрядное количество всяческого мусора.

Горожане старались покидать стены жилищ только в случае крайней необходимости. Город обезлюдел, что он не покинут, было видно лишь по дымам, вырывающимся из труб домов, которые порывами мгновенно уносились вдаль. Ветры принесли похолодание, и часто по утрам мостовые, улицы, крыши оказывались затканными белыми иглами инея. Такие холода были в новинку жителям теплой Блангорры, и по углам шептались, особенно свободнокровые приживалки весовщиков, «что-де настает-таки конец света, вот уже и ветры какие холодные стали». По ночам, если развеивались хмурые тучи, затянувшие небо, любому наблюдателю невооруженным глазом были видны семь звезд, выстроившихся в одну линию — как на параде. Зрелище это вносило смуту в головы обывателей, которым так сладко было пугаться, сидя возле жарко натопленного очага, с кружкой пива в одной руке, размахивая полуобглоданной костью, зажатой в другой руке. В остальном же, все было по-прежнему: обыденность ежедневных обязанностей, подготовка к главному празднику Мира — Новолетью, которое наступало, когда год старый уступал место новому.

Стихнут ветры, наступит Межсезонье. На Новолетье все население гуляло ночь напропалую, несмотря ни на что. Издавна существовало поверье: если всю ночь сможешь продержаться и не уснуть — до первых лучей светила повитух хотя бы, весь следующий год будет тебе сопутствовать удача. Вот и старались, даже детям разрешалось бодрствовать. Рядились в костюмы — на площадях шумели маскарады, с обязательными призами — за костюмы, за победу в состязаниях на силу, ловкость, отвагу, сообразительность, за самого жирного свина, и много других — получившие их потом целый год могли бахвалиться своей победой.

Призы вручали кастыри, а главный приз, тому, кто участвовал в наибольшем количестве состязаний и победил — нежными ручками передавала сама Прима.

Готовились к ярмаркам, на которых можно было приобрести все, что только родила Зория, все, что могли предложить миряне и гости — свободнорожденные и дикие. Город становился похож на закипающий котел — еще не бурлит, но уже к тому идет, начинает пузыриться радостью, предвкушая праздничное веселье.

В Пресветлом Дворце казалось, что все спокойно, ленивой неизменностью пышет каждый день. Ледяные порывы ветров не беспокоят в жарко натопленных залах за толстыми каменными стенами. Неспешно готовятся к предстоящему празднику, традиционно происходит смена караула возле покоев Примов, проводятся регулярные заседания Совета кастырей. А вот там-то, за тщательно запертыми дверями и начинаются странности. Быстрыми шагами меряет зал заседаний обычно такой уравновешенный Ди Астрани, нервно дергая щекой; шепотом ругается молодой Магистр, хрустит пальцами достопочтенный Голдман, растерянно озирается по сторонам кастырь каменщиков Стоун, матушка Фармакопея и Маршалл шепотом переговариваются о чем-то, причем повитуха исключительно бледна. Ожидают прихода Примов, чтобы начать свой ежедневный совет — на повестке которого лишь два вопроса: что делать и не пора ли отправляться с ключом в Блангоррскую башню.

С момента отправки ключников в города прошло уже три дня, причем время не сдвигалось — Ди Астрани специально проверял. В последнее время правитель приходил на заседания Совета один, Прима была занята царенком.

Вот и сейчас, вошел Прим, и волнение у всех словно рукой сняло. Его присутствие благоприятно влияло на кастырей — утихали споры, замолкали панические речи, нервы успокаивались, и можно было спокойно обсудить насущные проблемы. Вместе с Примом пожаловал дворцовый птичник, у которого на лице лихорадочными пятнами горел румянец и потрясывало от оказанной чести. Кастыри поднялись при появлении правителя, выказывая свое почтение. Прим прошел на свое место, и заседание началось. Первому слово дали птичнику — он так и останется в истории безымянным, потому как роль его в повествовании крайне мала. Птичник поднялся, теребя в руках кепку — верхнюю одежду он оставил при входе во Дворец, а вот кепочку — не догадался, и теперь не знал, куда ее девать — и сообщил, что три голубя из пресветлых птичников прилетели сегодня и принесли записки с названиями трех городов: Квартиты, Елянск и Турск. Выпалил на одном дыхании и замолк, потупившись.