Марина Дечко - Звери Ночи

Гораздо важнее стало то, что Камень мог изменять окраску. Ведь раньше он был обычным изумрудом, каких тысячи светятся с витрин людских магазинов, и единственное, что его отличало от этих украшений - размер. Камень был огромным, такие могли себе позволить только королевские особы, да и то на редких приемах. Я же просто носила его на груди, боясь оставить хоть на миг. Но сейчас то, о чем говорил мне отец, когда рассказывал о Талисмане, наконец, стало сбываться. Когда я находилась в кругу родных, он светился зеленым. Когда же на меня была направлена ярость, возникающая во время тренировок, он чуть-чуть подсвечивал красным. Но никогда я не видела в нем истинно алого цвета, который мог бы говорить, что рядом нуар, желающий мне зла. Быть может, оттого, что рядом действительно не было настоящей опасности, а может, потому, что он еще не вошел в полную силу. Кто знает? Но даже когда мистер Нильсон был ужасно зол - он все равно только слегка подсвечивал красным. Мне многое говорили о Клане Зверей, только Камень не подтверждал этого. Оставалось лишь теряться в догадках. Хотя, откровенно говоря, у меня в голове не укладывалось поведение Нильсона и то, что говорил мне об его отношении Изумруд. По всей видимости, работа предстояла еще кропотливая.

Почти месяц я жила одними мыслями о Камне. Тренировки стали означать для меня меньше, чем обычно, и это не ускользнуло от глаз моего наставника. В очередной раз, когда я не успела увернуться от известного мне удара, он резко подскочил ко мне, и взревел прямо в лицо:

- Если ты перестанешь заниматься, просто скажи мне об этом - я начну работать с Дэнни Густовсоном. У меня нет времени, чтобы тратить его на неподготовленного, да еще и ленивого новичка!

Выкрикнув мне все это в лицо, он тут же ушел, даже не обернувшись. Я осталась одна посреди поляны для тренировок, окруженная немногочисленными новобранцами, с интересом уставившимися на меня. Было жутко неприятно стать объектом для наблюдения в такой неподходящий момент. К тому же, слова наставника обидно задели мое самолюбие. Да и как он мог обвинять меня в том, что я не стараюсь? Я всю себя посвящала тренировкам, только помимо занятий с Нильсоном мне нужно было время и для Талисмана. Он, наверное, забыл, что передо мной стоят не такие задачи, как перед другими новичками. Мне нужно было за минимально короткое время обучиться всему, что они знали еще с детства, плюс многое другое.

Слеза от обиды скатилась по моей щеке. Но когда прошло немного времени, я поняла, что старик был по-своему прав. Он не мог мне позволить жалеть себя или заниматься, как другие. Он лучше меня понимал, что я не такая, как все, и задачи передо мной стоят совсем иного уровня. И в этот момент мне захотелось работать еще усерднее. Я оставалась на поле до конца дня, вновь и вновь разбивая локти и коленки, заучивая известные приемы, но Нильсон так и не появился. Я вообще не была уверена, что он еще когда-нибудь придет на мои тренировки. Теперь мне нужно было рассчитывать только на себя. Что ж, если наставник перестанет со мной заниматься, это не освободит меня от боя в подтверждение законченности Инициации. Так что нужно работать самостоятельно.

Утро еще не наступило, когда я вышла на очередную тренировку. Мне хотелось работать как можно больше, чтобы мистер Нильсон признал, что не зря занимался со мной. Было еще темно, и на небе горели звезды, когда я начала пробежку. Кромка леса в такое время суток становилась видна лишь с близи, когда я приближалась к ней. Мне хотелось бежать все быстрее и быстрее, и у меня начинало получаться. Врожденный Дар Крови, как и регулярные тренировки, сделали свое дело. Во мне стала зарождаться большая сила, с которой теперь нужно было учиться справляться.

Все мое тело стало ощущать изменения, происходящие во мне с приобретением нового Дара. Мне казалось, что я стала чувствовать бег крови по венам, понимать зарождение инстинктов еще до того, как они срабатывали.

Мое тело, наконец, стало говорить со мной на одном языке, который был мне понятен. Теперь я могла прислушаться к самой себе больше, чем когда-либо. Только одновременно с тем, как каждая моя клеточка стала ощущать новую силу, появилось и еще что-то.

Я чувствовала зарождение необыкновенных эмоций, когда думала о Нике. Внутри просыпалось волнение, неведомое ранее, и оно, как порыв ветра, на какое-то время захватывало меня в свои владения. Когда я вспоминала его поцелуи, мысли могли путаться, и я уже не ощущала себя такой уверенной, как обычно. В такие времена мне оставалось быть обычной девушкой, далекой от правления. К тому же после ночных видений, в которых Ник мог являться мне, появлялось чувство сродни тому, которое испытываешь рядом с любимым. Оно пульсировало внутри меня, заставляя все больше томиться в ожидании встречи. Все чаще мой разум находился в сотнях километров от этого Замка, там, где Ник вел свою обыденную жизнь. Я старалась представить, что происходит с ним, как он справляется со своими обязанностями, и как реагирует на те чувства, которые, я не сомневалась, также терзали его изнутри, как и меня. Чувствовал ли он то непреодолимое желание, лишавшее меня воли перед ним? И знал ли, к чему это приведет нас? Мысли, сомнения, переживание первой, необыкновенно сильной, любви сводили меня с ума. И в такие минуты мне было особенно сложно концентрировать свой разум на работе.