Алексей Сергиенко - Чистка

— Надеюсь, это можно оперативно починить? — спросил он.

— Конечно, — ответил Адамов, не отрывая глаз от монитора. — Сейчас я перезагружаю систему с защищённой резервной копии…

Графика тем временем изменилась. Вместо плавно текущих зелёных линий экран покрылся множеством красных мигающих предупреждений.

— Ебать меня лопатойв воскресенье ! — воскликнул Фитц, удивлённо глядя на экран. — Это что ещё такое? Один из неактивных порталов жрёт энергию как не в себя! Даже наши шестиметровые порталы в активном режиме столько не потребляют!

* * *

Остаток дня Каллум провёл возле кровати Сави. Девушка находилась в сумрачном состоянии, мечась по кровати в бреду. В те редкие минуты, когда она просыпалась, каждый раз удивлялась его присутствию.

Доктор, пожилой южноафриканец, рассказал Кэлу о характере её травм.

— Её одежда защищала большую часть кожи от мелких осколков, — пояснил он, — но её лицо, шея и кисти рук были обнажены. И она была совсем рядом с сумкой, когда та взорвалась.

Исходя из сказанного врачом, Каллум предположил, что подкожные датчики Сави разрушились или сорвались, когда взрывная волна ударила по её телу. Именно поэтому Служба безопасности Сопряжения не узнала свою сотрудницу, когда её в бессознательном состоянии выбросили через портал.

Необработанные в первые минуты после взрыва поверхностные раны и ожоги на теле Сави загноились, что не могло не привести к серьёзному заражению крови. А поскольку Сопряжение не отправляло метабиотики на Загрею, имеющихся в распоряжении врача медикаментов было недостаточно, чтобы остановить развитие болезни.

И даже если бы организм Сави сумел каким-то чудом побороть инфекцию, ей требовался курс терапии в условиях полноценной больницы — чтобы восстановить кожный покров. И хотя её глаз был повреждён без возможности восстановления, доктор считал, что зрительный нерв ещё не атрофировался, поэтому искусственный имплант сетчатки мог вернуть зрение.

Но как бы ни были серьёзны эти повреждения, большее беспокойство вызывала возможная травма головы. Состояние Сави ухудшалось со скоростью, которую нельзя было объяснить остальными повреждениями.

— Ещё пара часиков, милая, потерпи, — говорил Каллум в те минуты, когда ему казалась, что она находится в сознании. — Я должен дождаться своей команды. Я был вынужден их подставить, чтобы оказаться здесь.

Каждый раз говоря это, Кэл задавался вопросом: а имеет ли он право ждать? Видеть Сави в таком состоянии было мучительно, и ему казалось, что он предаёт жену, не отправившись с ней в больницу прямо сейчас. С каждой минутой ожидание становилось тяжелее.

Всё это время звук доносившихся снаружи голосов усиливался, став под конец невыносимым. В голосах не было ненависти — и усиление шума объяснялось ростом количества людей, собравшихся за стенами барака.

Несколько раз к Каллуму приходила Фолувакеми, рассказывающая о настроении толпы. По её словам, вокруг дома собралось всё население Загреи. И с каждой минутой ожидания люди постепенно теряли терпение.

— Пожалуйста, выйди и поговори с людьми, — умоляла она. — Объясни им. Успокой.

— Пусть просто подождут, — ответил он, сжимая руку мечущейся в бреду Сави. — Уж если я вынужден её заставлять ждать, то они тем более подождут. Всё кончится, когда прибудут мои друзья. Я дал вам слово.

За час до заката, когда яркий свет, заливавший узкий каньон, сменился полумраком, более двухсот человек отправились к озеру прибытия.

Фолувакеми объяснила их уверенность тем, что Сопряжение никогда не отступало от установившегося с самого начала графика, выбрасывая людей в один и тот же геотермальный источник и в одно и то же время.

Вокруг барака зажглись светильники, зарядившиеся за день от солнечных батарей. Их тусклый свет, казалось, делал окружающую тьму ещё более мрачной.

Каллум мог вспомнить, что и когда он ел в последний раз. Сон тоже проходил по разряду воспоминаний о прежней жизни. Аполлон, не переставая, подавал сигналы тревоги об ухудшении состояния его здоровья, пока он не отключил эту функцию.

Его часы сигнализировали, что прошло уже четыре часа после захода солнца, когда гомон толпы снаружи сменился аплодисментами. Кэл нахмурился, не сразу сумев понять происхождение звука. Но тут в помещение лазарета вбежала восторженная Фолувакеми.

— Они здесь! Они прибыли! — закричала она. Слёзы блестели в её глазах. — Мы все отправляемся домой!